тоже неизвестного типа, дефицит веса до 20 процентов, температура 40–41, тест на парвовирусы положительный, но нечеткий.
— Как я могу что-то сказать при такой информации!? — возмущается Джерри.
Меганезийский военврач пожимает плечами:
— Я не виноват, что у нас не исследовательский центр. Тут каждая третья инфекция не определяется точно.
— Но хоть приблизительно, что это может быть?
— Я считаю, что это похоже на…
На третьей минуте объяснений военврача, Кэтлин трогает Джерри за плечо.
— Время, док Винсмарт. Надо решать.
— Что, черт возьми, я могу здесь решить!
— Если вы не решите ничего, этот ребенок умрет, — отвечает она.
И док Джерри решает… Решает… Решает… Он чувствует себя чем-то вроде робота-автоответчика. Да еще звуковой фон нервирует. По приказу Тхе Киета, через динамики базы транслируется какая-то развлекательная программа Радио-Лантон, легкая музыка и всяческий флейм. Видите ли, сен майор считает это полезным для поддержания бодрого настроения спасателей. Да уж, куда бодрее. Настроение такое, что хоть канкан пляши.
— Доктор Винсмарт, можно ли вводить «STEW-4H» при сильном обезвоживании?
— Насколько сильном?
— Третья степень. Пациент в коме.
— Попробуйте с физраствором… Нет, лучше с перфторатным кровезаменителем.
Каждые четверть часа динамики передают обращение к жителям на portugalo и sundi: «Архипелаг Лоти и ваш остров взяты под контроль вооруженными силами Меганезии. Каждый житель острова находятся под защитой Великой Хартии. Мы прибыли, чтобы оказать вам все виды помощи, в которых вы нуждаетесь. В лагере любой из вас может получить питьевую воду, пищу, чистую одежду и медицинскую помощь. Вы можете подойти на любое расстояние и посмотреть, что мы делаем. Если кто-то из вас не может двигаться, пусть подаст любой видимый сигнал, и мы окажем ему помощь на месте».
Доку Джерри начинает казаться, что он скоро будет знать этот текст наизусть…
— Доктор Винсмарт, а в каких дозах вводить «Micro-LACE» подкожно, «пистолетом»?
— Какого черта! Это препарат для обычных инъекций в кровь!
— Вы говорили, но у пациентки обширный сепсис подкожной клетчатки.
— Что значит «обширный»?
— Ну, у нее кожа вздута по всему телу и цвет такой, сиреневый с алым.
— Черт!.. Ладно. Давайте попробуем 200 единиц на квадратный дециметр.
В конце второго часа Винсмарт потребовал, чтобы на его терминал выводили подробные данные о текущем положении дел: число ожидающих (с разбивкой по тяжести состояния), число уже «обработанных», число смертей (в том числе, среди «обработанных»), число пациентов с положительной, неопределенной и отрицательной динамикой. Рохо Неи стал возражать, опасаясь, что эти данные могут негативно повлиять на психическое состояние гражданского доктора. Джерри устроил скандал: «Поймите своей военной башкой, я не могу работать, не зная, к чему это приводит! Мне нужны эти данные немедленно! Я их получу от вас, или мне надо обращаться за этим к Тхе Киету или к кому-то еще!?». Рохо пожал плечами и сказал «Воля ваша, коллега».
Винсмарт пошел на четвертьчасовой перерыв (сортир, 5 минут под душем, полстакана черного чая с сахаром, новый защитный костюм), а когда вернулся, данные уже были. Поступило: 1134 пациентов, более 90 процентов — критические. Потеряно 8, причем 3 уже после «обработки». Почему умерли — разбираться некогда. Осталось 1126, из них 293 «обработаны», у 22 уже наблюдается положительная динамика. Черт его знает, почему она положительная. Может, это следствие действия обычных, проверенных препаратов, а может, просто люди наконец-то получили нормальное количество питьевой воды. Ее было сколько угодно: опреснитель на «X–Lit» работал от корабельного ядерного реактора и выдавал 90 кубометров дистиллята в час. Проблема была в том, что дистиллят выходил в виде кипятка, и теплообменник на теплой воде из моря не мог охладить его ниже, чем до 40 градусов Цельсия, ну, да ладно и так сойдет…
К середине пятого часа зеленый столбик диаграммы начинает быстро ползти вверх. Число пациентов с положительной динамикой переваливает за сотню, и ясно, что это результаты «ветеринарного лечения»: никакие обычные препараты с такой скоростью не действуют.
Док Джерри смотрит в окно, выходящее на «буферную зону», и видит там пару десятков недавних «критических». Одни с аппетитом лопают армейские пайки. Другие, рассевшись на корточках в кружок, оживленно болтают. Несколько совсем молодых ребят пытаются танцевать под ту ерунду, которая звучит из динамиков. Две особо бойкие девчонки уже начали флиртовать с десантниками, которые курят в «чистой зоне», метрах в 10 от них.
Меганезийские десантники не понимают местный диалект sura-sundi, но взаимопонимание быстро налаживается при помощи интернациональных жестов. Так устроен мир: исчезла прямая угроза, и обыкновенная жизнь немедленно начинает вступать в свои права.
— Доктор Винсмарт, у нас проблема, — говорит Рохо Неи, — посмотрите пожалуйста в окно на противоположной стороне.
Джерри смотрит и видит неравномерную толпу людей, осторожно выходящих из полосы кустарника. Большинство не удаляется от кустов дальше, чем на несколько метров, чтобы в случае чего, сразу юркнуть под их защиту. Несколько молодых мужчин выдвигаются дальше, пересекают остывшее пепелище поселка и останавливаются в полусотне метров от четырех бронетранспортеров, охраняющих «фильтрационную зону». Из «буферной зоны» им что-то кричат уже вполне освоившиеся односельчане. Не ограничиваясь только словами, они прыгают и оживленно жестикулируют.
— Что все это значит, коллега Неи?
— Что у нас появляется еще примерно полторы тысячи пациентов.
— Но эти вроде бы не тяжелые, — говорит Винсмарт.
— Это в авангарде нет тяжелых. Гляньте чуть дальше. Например, вот на ту группу, где больше всего детей. Или еще левее. Полагаю, около трехсот тяжелых нам обеспечено.
— Ничего. Я думаю, теперь справимся.
— С вами приятно работать, коллега, — отвечает Рохо, — Позвольте поделиться еще одной проблемой. Через полчаса подойдет зараженный хотфокс. Еще полсотни местных жителей плюс 13 человек экипажа.
— Как так получилось?
— Обыкновенно. Шесть лодок с местными вышли в море, и двинулись непонятно куда. Один наш хотфокс пошел параллельным курсом, чтобы их не потерять. Лодки, конечно, гниль, одна просто развалилась в 20 километрах от берега. Что, по-вашему, сделали наши моряки?
— Полагаю, бросились вытаскивать из воды пассажиров.
Рохо Неи кивнул.
— Совершенно верно. А дальше у людей на других лодках сработали, наконец, мозги. До них дошло, что раз наши военные ныряют за их тонущими односельчанами, то, видимо, хотят их спасти, а не убить.
— А раньше до них не доходила простая мысль, что, если бы их хотели убить, то хотфокс мог просто переехать эти лодки корпусом в паре миль от берега? — спросил Джерри.
— Видимо не доходила. Пойди, пойми психологию людей, годами живущих в постоянном страхе. Так или иначе, они все теперь перешли на хотфокс, а снабдить экипаж защитными костюмами наши мудрые командиры не догадались.
Винсмарт почесал в затылке.
— Знаете, коллега, я не думаю, что из этого произойдут большие сложности. Если больных догадались разместить на открытой палубе, то риск заражения вообще очень мал…
— Ну, на это нашим бравым матросам ума, к счастью, хватило, — проворчал Неи.
27 августа. Эль-Кватро. Урок военной логики. Доктора это тоже люди.
