прокаженным: жалким, согбенным, вынужденным бродить по улицам, возвещая о себе отвратительным звоном колокольчика: «Посторонитесь! Прокаженный идет! Посторонитесь!»
Дагнарус с ужасом взирал на массивные двойные двери, за которыми обитали эти несчастные существа. Он вдруг почувствовал, что не в силах двигаться дальше. Страх полностью сковал его. Но потом он увидел себя позорно провалившим первое испытание, и это, как плетью, подхлестнуло все его тело. Место страха заняла холодная решимость. В голове прояснилось, страх превратился в нечто, подвластное его воле. Стиснув зубы, выпрямившись, Дагнарус с высоко поднятой головой переступил порог Приюта Врачевателей.
Оказавшись внутри, принц был приятно удивлен и почувствовал себя гораздо лучше. В первых палатах находились выздоравливающие. Здесь хватало света и воздуха. Разумеется, встречавшиеся принцу люди были еще довольно слабы, но они шли на поправку и потому их лица не искажали гримасы страданий.
— А тут не так уж и плохо, — сказал себе Дагнарус.
Он прошел мимо больных, сидевших и нежившихся в лучах предвечернего солнца. Несколько раз он останавливался и любезно разговаривал с пациентами, весьма польщенными его вниманием. Среди больных он не заметил ни одного прокаженного.
— Вы творите здесь настоящие чудеса, — сказал Дагнарус одной из врачевательниц, миловидной и достаточно привлекательной молодой женщине. — Я рад, что пришел сюда. Возможно, вы не поверите, — доверительно добавил он, — но я испытывал ужас перед этим местом. Вы развеяли мои страхи.
— Я рада, что нам удается лечить этих людей, ваше высочество, — ответила врачевательница. — А теперь, если вы соблаговолите пойти со мной, я покажу вам остальные помещения Приюта и затем отведу вас туда, где требуется ваша помощь.
— Но разве моя помощь не требуется здесь? — спросил Дагнарус, оглядываясь на понравившуюся ему палату.
— Нет, ваше высочество, — возразила стоявшая рядом Альтура. — Эти люди выздоравливают, и им вообще не требуется помощь. Больные и безнадежно больные находятся в других частях здания.
Дагнарус стиснул от досады зубы, но делать было нечего. Владыки и врачеватели провели его в обширную палату, где обстановка существенно отличалась от палаты выздоравливающих. Здесь лежали те, чьи болезни проявлялись в полную силу. Некоторые из них метались в лихорадке и бредили. У кого-то все тело покрывала сыпь. Кого-то рвало прямо в лоханки, подносимые служителями. Встреться они Дагнарусу где-нибудь на улице, он поплотнее прикрыл бы себе нос и рот платком и постарался как можно быстрее уйти прочь.
Но сейчас у него не было с собой платка, хотя принца и подмывало прикрыть рот рукавом. Он старался вдыхать как можно меньше воздуха, надеясь таким образом не допустить заразу внутрь.
— Удивляюсь, как вы способны выдерживать все это! — негромко произнес Дагнарус, обращаясь к молодой врачевательнице.
— Вы имеете в виду, как мы выдерживаем такое количество страданий? — спросила она, участливо посмотрев на него.
Разумеется, принц имел в виду совсем не это. Его удивляло, как врачеватели выдерживают зловоние рвоты и прочие подобные запахи, а главное — риск самим подцепить какую-нибудь смертельно опасную болезнь. Вот что имел в виду Дагнарус, но он не стал вдаваться в объяснения.
— Это трудно, особенно поначалу, — призналась врачевательница. — Но разве наши неприятные ощущения могут хоть немного сравниться с болью этих несчастных? Ни в коем случае. Вы вряд ли сможете представить, какое удовлетворение испытывает врачеватель, помогая людям сражаться с их ужасными болезнями и наблюдая, как с каждым днем у них прибавляется сил. И потом, какое счастье видеть, как выздоровевшая мать возвращается к своим детям или ребенок — к родителям.
— Но кто-то и погибает в этих сражениях, — сказал Дагнарус, пытаясь хоть как-то подавить в себе неприятные ощущения.
Ему казалось, что его сейчас вырвет и от зловония болезней, и от густого запаха лаванды.
— Да, бывает, что наши больные умирают, — твердо ответила врачевательница. — И это всегда горестно и печально, в особенности для их близких. Однако их смерть не настолько ужасна, как нам иногда кажется. Мы делаем все, что в наших силах, стараясь, чтобы их кончина была тихой и спокойной. Там, куда они уходят, их ждет освобождение от боли и страданий. Я находилась рядом со многими, кому с берегов нашей жизни открывались картины жизни загробной. Все они говорили о красоте, о чувстве безграничной любви, исходящем от кого-то, кто безгранично велик и бесконечно добр. Иногда те, кто по какой-то причине избег смерти и вернулся в наш мир, буквально рыдали от горя, что им не было позволено туда уйти.
Дагнарус промолчал, не желая разрушать прекрасные иллюзии врачевательницы. Он видел смерть на поле битвы — ничего, кроме пропасти, куда падала душа, навеки пропадая во тьме. Интересно бы знать, каким зельем они поят умирающих, если у тех появляются столь сладостные видения?
— Ну что ж, — сказал принц, заставляя себя приободриться и рассчитывая найти человека, болезнь которого не слишком опасна. — Дайте мне тряпку и лохань с водой, и я займусь облегчением страданий.
— Место вашего служения находится не здесь, ваше высочество, — с суровым видом произнесла Владычица Альтура. — Безнадежно больные лежат в других палатах.
— Иди ты в Пустоту, — пробормотал Дагнарус, который сейчас с удовольствием отправил бы Альтуру к безнадежно больным.
Торжественная процессия двинулась дальше. Принца повели по длинным коридорам в дальний конец здания, отгороженный от остальных помещений. Молодая врачевательница туда не пошла, объяснив, что не обладает достаточными знаниями, позволяющими ей входить в ту часть Приюта. Видя ее искреннее огорчение, Дагнарус подумал, не тронулась ли она умом.
Коридоры были пусты. Лишь иногда навстречу попадался какой- нибудь целитель. Дагнарус шел и напряженно думал, пытаясь найти способ избежать этого опасного испытания, не повредив при этом своим замыслам. Чем ближе подходили Дагнарус и его сопровождающие к палатам неизлечимо больных, тем отчетливее слышали отчаянные, душераздирающие вопли и дикие нечленораздельные крики. У принца вновь схватило желудок; ему стало трудно дышать. Впервые у него мелькнула мысль все бросить и отказаться от своего замысла.
Он представил, как поворачивается и бежит прочь. Дагнарус знал, что за этим последует: его навсегда заклеймят как труса. Солдаты, служившие под его началом, станут открыто насмехаться над ним. У них будет полное право сказать, что его брат прошел это испытание с честью и мужеством. И Дагнарус тоже мог бы его пройти.
Принц скрипнул зубами и зашагал дальше.
Владычица Альтура постучала в плотно запертую решетчатую дверь. Дверь отворилась. На пороге их встретил врачеватель, которому на вид было около сорока лет, — статный, обаятельный человек с располагающей улыбкой.
— Мы уже ждем вас, ваше высочество, — сказал он. — Прошу, входите, и да войдет благодать богов вместе с вами.
Дагнарус едва слышал слова врачевателя, поскольку их заглушали ужасающие крики, долетавшие откуда-то из глубины помещений. Подобные крики принц уже слышал на поле битвы, когда стрела ударяла солдату между ног или он получал удар копьем в живот. Но такие раненые быстро затихали.
