говоря ему: «Я устала ждать. Садись на меня и давай поскорее уберемся отсюда!»
Дагнарус потрепал ее по шее.
— Ты тоже верна мне. Я этого не забуду, — тихо и прочувственно произнес он.
Подхватив Вэлуру, принц посадил ее на спину лошади. С легкостью и изяществом, словно вместо доспехов на нем была одежда из тонкой черной ткани, он вскочил в седло. Сильвит вытребовал у гвардейцев лошадь для себя и Гарета, который сел позади эльфа и крепко ухватился за его худощавую фигуру.
Из Храма донесся стон, переросший в многоголосый крик:
— Король умер!
Услышав этот крик, капитан Аргот сначала посмотрел в сторону Храма, затем — на Дагнаруса, устраивавшегося в седле. Капитан подскочил на своем коне к лошади принца и схватил ее за поводья.
Дагнарус, не отрываясь, смотрел на человека, с детства бывшего ему другом и наставником, на своего верного солдата и боевого товарища. Капитан тоже безотрывно смотрел на того, кем до сих пор беспредельно восхищался.
— Извольте сойти на землю, сударь, — потребовал Аргот. — Вы арестованы.
Дагнарус не шевельнулся. Он положил руку на шею беспокойно топтавшейся лошади, которой не терпелось ускакать отсюда.
— Это так ты проявляешь свою верность мне, капитан? — спросил Дагнарус.
— Я верен моему королю, — ответил Аргот, побелевшее лицо которого сделалось суровым.
— Стало быть, Хельмосу, — сухо бросил принц.
— Да, сударь, — подтвердил Аргот.
Дагнарус переместил руку на рукоятку меча.
— Ты хорошо научил меня владеть мечом, капитан. Не заставляй меня поднимать его, чтобы убить тебя.
— Можете поступать, как вам заблагорассудится, сударь, — спокойно сказал Аргот. — Я поступлю так, как мне велит мой долг.
— Будь ты проклят, гадкий предатель! — сердито вскричал Дагнарус и взмахнул мечом.
Видя храбрость своего командира, солдаты поспешили ему на выручку. Они стальным кольцом окружили Дагнаруса и его спутников. Численное превосходство было явно не на стороне принца, и это заставило его одуматься.
— Не бойся за меня, любимый! — крикнула разъяренная Вэлура, убирая свои руки с талии принца. — Покажи им всем!
— Пропустите его, капитан! Это приказ.
Ошеломленный Аргот вскинул голову.
У дверей Храма на ступенях стоял Хельмос.
— Пропустите их всех. Таково было предсмертное повеление моего отца, и я выполню его. Пока мой брат и те, кто предпочел последовать за ним, будут оставаться за пределами города Внннингэля, никто не имеет права и пальцем тронуть их. Но если они возвратятся в город, то как явные приверженцы Пустоты они будут немедленно объявлены вне закона, схвачены и приговорены к смерти.
Аргот не сводил глаз с Дагнаруса, продолжая держать поводья его лошади.
— Опомнитесь, ваше величество! — крикнул Хельмосу капитан. — Мы должны схватить его сейчас, пока его злая сила не успела разрастись.
— Вы слышали приказ, капитан? Выполняйте его, — сказал Хельмос, голос которого от горя и страданий стал громким и хриплым. — Я — ваш король. Извольте мне подчиняться.
Аргот нехотя отпустил поводья.
— Можете ехать, — мрачно и глухо произнес он.
Дагнарус вложил меч в ножны. Бросая недобрые взгляды на принца, солдаты расступились. Дагнарус что-то шепнул лошади и пришпорил ее. Лошадь рванулась вперед. Народ бросился врассыпную, боясь оказаться на пути неистового скакуна. Сильвит и Гарет помчались следом. Эльф легко и свободно держался в седле, зато маг, качаясь из стороны в сторону, отчаянно цеплялся за Сильвита.
Цоканье копыт по брусчатке барабанной дробью отдавалось в умах и сердцах людей. Никто не шелохнулся, пока этот звук не растворился в жарком неподвижном воздухе. Только тогда оцепенение начало спадать, уступив место недоуменным взглядам. Собравшиеся как будто все еще отказывались верить в случившееся.
Сколько люди помнили, Тамарос всегда был королем. При его правлении жили их отцы и даже деды. Казалось, король вечен. И вот его не стало. В один миг они лишились привычной опоры. Еще утром в их жизни существовали уверенность и определенность. А теперь все это исчезло.
Они смотрели на ступени Храма, ожидая услышать, что скажет новый король. Однако Хельмоса на ступенях уже не было. Он вернулся к телу отца. Осиротевшие и испуганные, подданные Хельмоса поспешили по домам, чтобы, как в дни войны, понадежнее спрятать все ценное и проверить запасы провизии.
— Новый король допустил ошибку, — угрюмо произнес Аргот. — Дай-то боги, чтобы его величество не пожалел потом об этом.
— Такова была воля его умирающего отца, — сказал один из лейтенантов, несших службу внутри Храма. — Я своими ушами слышал последние слова Тамароса. Он приказал не трогать принца Дагнаруса.
— Никто не осудил бы нового короля, если бы он ослушался отцовского приказа. Тамарос-то мертв! — резко бросил Аргот и еще сильнее нахмурился. — Он теперь вдали от тягот нашего мира. А нам здесь жить. Попомните мои слова — нам еще придется расплачиваться за сыновнее послушание Хельмоса.
Хельмос вернулся к алтарю. Часть зрителей оставалась на своих местах. Одни пребывали в оцепенении от всего, что разыгралось у них на глазах. Другие ждали, надеясь на чудо или хотя бы на нечто, способное ободрить и успокоить их. Однако большинство зрителей успело покинуть амфитеатр. Им не терпелось побыстрее выговориться, разделить обуявший их ужас с родными и знакомыми.
Возле тела короля хлопотал врачеватель. Он закрыл Тамаросу невидящие глаза и теперь пытался хоть как-то выправить рот, перекошенный предсмертной судорогой. Владыки стояли в почетном карауле, ожидая распоряжений Хельмоса.
Прежде всего надо было увести из Храма королеву, которая без конца твердила, что хочет поговорить с Дагнарусом, и требовала немедленно привести принца. Когда ей осторожно сообщили, что ее супруг умер, Эмилия резко заявила:
— У него просто очередной приступ. Вскоре все пройдет и он встанет. Но где же мой сын? Почему он не идет ко мне?
— Горе сильно повлияло на ее рассудок. Отведите ее в замок, — сказал Хельмос, с грустью глядя на Эмилию. — Напоите ее маковым соком, пусть уснет.
— Дорогой мой, — сказала Анна, подойдя к мужу. Ее лицо было мокрым от слез. — Я так скорблю. Какая потеря.
Хельмос крепко обнял жену, чувствуя успокоение, исходящее от ее
