нам Блудницу, или мы возьмем ее силой.
— Хорошо, — негромко ответил Дагнарус. — Я отдам вам вашу жену.
Он самоуверенно оглянулся.
— Эй, Сильвит! Ты остаешься верным мне или желаешь быть причисленным к моим врагам?
Эльф уже пришел в сознание. Он встряхнул головой, чтобы обрести ясность мыслей, потом ощупал челюсть. Из рассеченной, вспухшей губы струилась кровь. Он взглянул на нового врикиля и поспешно отвел глаза.
— Я по-прежнему остаюсь вашим слугой, ваше высочество, — сказал Сильвит, вытирая кровь. — Простите мне недавнюю слабость.
— Ладно, прощаю, — холодно отозвался Дагнарус. — Госпожа Вэлура идет сдаваться своему мужу. Будешь сопровождать ее.
Врикиль изменил свой облик. Исчезли черные доспехи и шлем с птичьими крыльями. Перед ними стояла Вэлура, столь же прекрасная, как при жизни: раненая и с виду такая беззащитная. На ней была ее одежда, залитая кровью. Холодный, мертвый взгляд Вэлуры встретился со взглядом Сильвита. Эльф вздрогнул, его лицо побелело, но он совладал с собой.
— Я не подведу вас, ваше высочество, — сказал он и поднял на руки врикиля, совсем недавно еще бывшего прекрасной госпожой Вэлурой.
Сильвита пронизал ужасающий холод Пустоты. Он ощущал под руками твердый панцирь доспехов. Их исчезновение было иллюзорным; на самом деле доспехи врикиля никогда не исчезают. Сильвит стоял спиной к Дагнарусу. Только Гарет видел, какая борьба происходит в душе эльфа. Держа на руках жуткое, проклятое порождение Пустоты, Сильвит никак не мог скрыть от посторонних взоров эту внутреннюю яростную борьбу.
— Каковы ваши распоряжения, ваше высочество? — спросил Сильвит слегка запинающимся голосом.
— Отнеси госпожу Вэлуру, — у принца язык не поворачивался назвать свою возлюбленную врикилем, как он называл Шакура, — на поляну и оставь там. Господин Мабретон пошлет за нею своих слуг. А ты, любовь моя, сумеешь разобраться с ними.
Вэлура кивнула и улыбнулась дьявольской улыбкой.
— А я отвечу на вызов господина Мабретона, — сказал Дагнарус.
Его рука стиснула рукоятку меча.
— Я горю нетерпением встретиться с ним.
Принц повернулся к Гарету.
— В лесу засели лучники эльфов. По моей команде ты подожжешь лес. Ты, Сильвит, когда отнесешь им госпожу Вэлуру, беги к конюшне и выведи лошадей в безопасное место, подальше от огня. Мы присоединимся к вам позже, когда закончим свои дела.
— Они несут ее сюда, мой господин, — доложил Мабретону слуга.
Господин Мабретон с грустью и горечью следил, как Сильвит, слуга принца, вынес из ветхого строения раненую женщину. Мабретон по-настоящему любил свою прекрасную жену. Он впал в страшный грех, полюбив ее еще тогда, когда она была женой его старшего брата. Возможно, младший Мабретон так и пронес бы свою тайную и противоречащую законам эльфов любовь до самой могилы, если бы не безвременная кончина брата. Тогда законы оказались на его стороне, и он смог беспрепятственно жениться на Вэлуре.
Мабретон сознавал, что Вэлура не любит его, но надеялся своей добротой и терпеливостью завоевать ее сердце, как прежде завоевал ее руку. Последние месяцы давали ему основание считать, что его надежды начинают сбываться. Впервые за все время супружества Вэлура с теплотой и нежностью отвечала на его любовные ласки. Она повеселела и уже не жаловалась на тяготы жизни среди людей. Она стала проявлять интерес к мужу, к тому, что он делал и говорил.
Теперь Мабретону была понятна истинная причина нежности жены на их ложе. Она просто играла в любовь к нему, она отдавалась мужу, чтобы прикрыть гнусность прелюбодеяния. И ее внезапная перемена в настроении объяснялась той же причиной. Господин Мабретон вспоминал каждый ее жест, каждое слово и удивлялся, насколько же он был слеп, и как долго не наступало прозрение. Он вспомнил, как часто, просыпаясь ночами, он не находил жены рядом. Она объясняла свои отлучки тем, что не может спать и уходит подышать свежим воздухом. Потом она стала все чаще ночевать в замке, утверждая, что таково требование королевы.
Сейчас господин Мабретон не испытывал к этой женщине ничего, кроме ненависти. Она опозорила его и его Дом. Он приказал лучникам целиться в ногу, чтобы не убить, а только ранить ее. Целители смогут сохранить ей жизнь, но она будет испытывать нестерпимые мучения, конец которым положит только позорная смерть. Если у нее осталось хоть какое-то понятие о чести, она примет эту смерть от его руки... Но когда слуга принца осторожно опустил Вэлуру на землю, господин Мабретон, вопреки рассудку, почувствовал, как при виде этой прекрасной женщины в его сердце вновь разгорается любовь.
Его глаза наполнились слезами. Он отвернулся от слуг и солдат, чтобы те не видели его слабости. Слуга принца, не видя Мабретона, поклонился в том направлении, где, по его мнению, тот мог находиться.
— Принц Дагнарус, являющийся моим господином, принимает вызов господина Мабретона и встретится с ним в поединке на земле, обагренной кровью госпожи Вэлуры.
— Прекрасно, — ответил Мабретон.
В лучах солнца его магические доспехи Владыки отливали серебром.
— Я избавлю мир от принца-демона.
— Господин, как прикажете поступить с Сильвитом, слугой принца? — спросил один из стрелков, поднимая лук с вложенной стрелой. — Он опозорил наш народ. Я попаду в него без промаха.
— Не трогайте его, — кратко распорядился господин Мабретон. — Предки решат его участь.
Но дело было не только в предках. Мабретон знал, что Сильвит находится на службе у Защитника, который высоко ценит молодого эльфа. Мабретон не хотел становиться убийцей любимого шпиона Защитника.
— Пусть двое из вас пойдут и заберут женщину. Отнесите ее к целителям. Передайте им, чтобы обращались с ней хорошо и постарались облегчить ее страдания. До большой дороги ей придется ехать верхом. Там ее уложат на носилки, чтобы доставить на родину.
Эльфы повиновались. Они сняли с себя оружие и направились к поляне, где Сильвит оставил Вэлуру. Она лежала на покрывале, слабая от потери крови и терзаемая нестерпимой болью. Но когда эльфы подошли к ней, Вэлура нашла в себе силы поднять голову и приподняться на локте.
— Не прикасайтесь ко мне! — велела она, бросив на них презрительный взгляд. — Я пойду сама!
Отвергнув их помощь, Вэлура, морщась от боли, с трудом поднялась на ноги. Из ее бедра по-прежнему торчало древко стрелы. Женщина вздрогнула и громко застонала, наступив покалеченной ногой на землю и едва не упав. Ценой неимоверных усилий она все же сумела удержаться на ногах. Она побрела вперед, кусая от боли губы. Лицо Вэлуры было пепельно-серым. Каждый шаг отзывался в теле мучительной болью, однако она упрямо шла вперед, с презрением отказываясь от какой-либо помощи.
Пусть эта женщина была запятнана позором, но ее мужество и сила
