Они еще долго спорили, шагая по ночным улицам Бессано.

Запахло морем и гниющей рыбой: они подошли к порту.

— Может, я не прав, вернее, не совсем прав, — сказал Риоли, — схема моя расплывчата и неверна, и я во многом заблуждаюсь, но я твердо верю в одно.

Андрей внимательно посмотрел на морщинистый лоб, под которым горели темные умные глаза.

— Я верю в бесконечное и непрерывное развитие природы, в частности в эволюцию живого мира. Я не согласен, что человек — венец всего сущего на Земле. Кто так говорит, тот хочет надеть не корону на человека, а дурацкий колпак на природу, на ее возможности. Я верю, что природа не остановится на человеке и пойдет дальше. Такие поиски неизбежны: в человеческом организме никаких радикальных изменений уже не происходит. Дальнейший источник сил человека — в обществе. Эволюция постепенно подводит человека к созданию новой формы общества. Ваш коммунизм потому так неодолим, что в нем разгадан один из последующих этапов эволюции. И дело совсем не в его справедливых и утешительных принципах, как вы любите говорить. Ваши идеи увлекают людей, потому что они правильно предвосхищают будущее. Вот. Предвосхищение будущего — в этом сила любой идеи в науке. Но не следует останавливаться на полпути. Большой человек должен быть создан самой природой. И 'эффект дубль-ве' — первая ласточка на пути его создания. Кстати, свои соображения относительно взаимонаведения с точки зрения эволюции живого мира я уже направил в Объединенный совет по изучению этого явления.

Карабичев только плечами пожал: в рассуждениях Риоли все было логично, кроме бесчеловечных обобщений и выводов. Но переубедить его безумно трудно: тут уже вступили в силу консервативное упрямство крупного ученого и предрассудки, вытекающие из его идеологии.

Они шли по плохо освещенной улочке предместья. Из полуоткрытых дверей домов на улицы вырывались снопы света и голоса. Щелканье кастаньет сменялось заунывным пением. В пятнистых тенях деревьев прятались женские фигуры. За оградой кто-то плакал. Карабичев почувствовал непонятную тревогу, ему хотелось осознать ее причину, но мешал Риоли, Профессор шагал по тротуару, как цапля, высоко поднимая ноги, и все говорил и говорил.

На перекрестке темнела небольшая группа людей. Над ней возвышался человек в сутане, то вздымавший руки к небесам, то прижимавший их к тошей и плоской груди, на которой елозил большой серебряный крест. Он торопливо выкрикивал слова, и Карабичев ничего не понял. Риоли послушал немного и криво улыбнулся.

— Предсказывает второе пришествие, — сказал он.

Карабичев рассмеялся.

— Видите, вот и еще одно толкование 'эффекта взаимонаводки', — заметил он, обращаясь к Риоли.

Они прошли еще несколько шагов и снова остановились, привлеченные странной сценой. Перед навесом сгрудились уличные зеваки. Освещенный ржавым светом лампы, по ковру ползал человек. Тускло блестела обнаженная черная грудь. Запрокинутая голова мерно покачивалась в такт хриплой речи. Пронзительный взгляд черных глаз скользил по толпе, ничего не видя и не понимая. Изредка человек вскакивал и, простирая руки вперед, выкрикивал слова, обозначавшие, по-видимому, приказы и повеления. Толпа встречала их смехом.

— Он совершенно нормальный человек — сказал Риоли. — Здоровый, умный… Я его знаю. Но горькая чаша ЭВН не минула и его. Тело его здесь, а чувственная информация к нему поступает откуда-то из Индии. Он там работает погонщиком слонов. Наши голоса он слышит и одновременно слышит тех, с кем он работает. Он видит нас и видит своих слонов, лес, какую-то реку. Причем то, второе ощущение у него сильнее и ярче первого. Фактически он живет там, а не здесь. Соседи и бездельники приходят послушать его, иногда смеются… Он все время рассказывает о том, что с ним происходит.

— Вот еще один аргумент против вашего общества-организма. И это только цветочки, — сказал Карабичев.

Риоли не понял, при чем тут цветочки, и Карабичеву пришлось длинно втолковывать ему русскую поговорку. Они шли довольно долго молча. Улицы становились все темней и уже, люди попадались реже. Встречавшиеся имели жалкий, порой просто подозрительный вид. Мужчины прятались в тени домов. Там, в темноте, их голоса раздавались угрожающе глухо. Женщины вели себя вызывающе. Их неприкрытое стремление выставить напоказ остатки былой красоты навело Андрея на страшную мысль. Он понял, что эта догадка зрела в нем в течение всего вечера. Потрясенный, он спросил у Риоли:

— Скажите, в Бессано много публичных домов?

Профессор, методично переставлявший свои тощие ноги, остановился, будто наткнулся на невидимую стенку.

— Я не понимаю, почему… — сказал он, растерянно уставившись на Карабичева. Андрей молчал.

— Вы думаете, что она там?! — воскликнул Риоли.

Вот она, догадка! Сначала в человеке живет только предчувствие ее, а потом как-то сразу является она и все ставит на свои места. Несвязанные концы сплетаются, намеки, недоговоренность становятся понятными, вывод поражает своей очевидностью. 'Ах, какой я дурак, не видел этого раньше! А может быть, ошибка?.. Нет, слишком многое получило сразу свое объяснение, слишком многое…'

Риоли помолчал, потом церемонно сказал:

— Я не могу составить вам компанию в этом рискованном предприятии. Моя репутация…

— Я не требую от вас такой жертвы, сеньор Риоли. Но не могли бы вы мне показать…

Риоли огляделся по сторонам.

— О, мы так далеко забрели! Здесь я ничего не знаю. Пойдемте в центр, — сказал он.

Они быстрыми шагами двинулись прочь из темных, дурно пахнущих портовых улочек.

— Я здесь живу! — воскликнул Карабичев.

— Ну что же, вам недалеко будет возвращаться… — осклабился Риоли, пожимая ему руку.

Профессор ушел. Карабичев оглядел площадь. Одинокие фигуры изредка пересекали ее темно-серый пятиугольник. Было поздно, и рекламы гасли одна за другой.

Отсюда до гостиницы было совсем близко, и Андрей подумал, что хорошо бы возвратиться в номер, просмотреть 'Голос Бессано'…

Внезапно он почувствовал, что на него кто-то смотрит. Он оглянулся и никого не увидел. По правую руку, под фонарем запертого кафе, темнел мешок, сброшенный прямо на тротуар. Андрей подошел к нему и почувствовал, что «мешок» смотрит напряженным взглядом прямо ему в глаза. Прежде чем Андрей сообразил, «мешок» покачнулся и с глухим ворчанием покатился прочь, отталкиваясь от земли руками. Это был нищий. Он уже узнавал Карабичева, с удовольствием получал от него монетки, но каждый раз с руганью уползал прочь. Может, ему не нравилась внешность иностранца, отличавшая Карабичева от остальных жителей Бессано? Вероятнее всего, это был просто недостаточно воспитанный бродяга…

Карабичев пересек площадь и свернул на одну из пяти выходящих на нее улиц. Он остановился перед домом, на который ему указал Риоли. Окинув прощальным взглядом изгибающуюся верблюжьим горбом мостовую, нажал кнопку звонка. Ему показалось, что по серому тротуару ползет какая-то тень. Он хотел разглядеть ее очертания, но дверь распахнулась и его впустили в дом.

В большой светлой гостиной сидели трое мужчин и с ленивым видом перелистывали альбомы с медными застежками. В глубине комнаты виднелась стойка, над которой возвышалась мадам. Путаясь и краснея, Карабичев изложил цель своего прихода. Мадам подняла кверху черные, похожие на пиявки брови.

— Русский? Мария? Нет, такой не бывало. Я понимаю, я все понимаю. Но ни одна из моих девушек не говорила, что она так чувствует. У них там разные… переживания. Но никто не говорил, что она стала русской женщиной. Такого не случалось. Впрочем, вы сами можете переговорить с ними. Есть свободные…

Карабичев торопливо отказался и пробкой вылетел из помещения. Только на свежем воздухе он почувствовал себя увереннее. 'Не очень-то мы привыкли к подобным ситуациям', — подумал он, смущенно улыбаясь про себя.

Но нельзя было останавливаться на полпути. Он должен был либо изгнать страшное подозрение, либо подтвердить его. И он пошел к следующему дому, который находился в нескольких десятках метров от первого, указанного Риоли. Ему снова показалось, что вслед за ним, прячась в тени, поползла серая тень.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату