– Да. Полный отход от общепринятых норм поведения, асоциальность. Приступы слепой ярости, физическое насилие по отношению к окружающим…
– А как насчет криков, рукоприкладства, нежелания подчиняться вышестоящим лицам?
– О да.
– Попытки самоубийства?
– Очень часты.
– Какое отношение это имеет к Эмбер?
Мандани на миг задумался, потом покачал головой.
– В этом смысле ее случай носит довольно легкую форму. Корриган нашел еще одно незнакомое слово.
– Что такое «копролалия»?
– Бурное, непристойное словоизвержение, чаще всего непроизвольное.
Корриган зацепился за последнее слово.
– Непроизвольное?
– Больной не в силах контролировать свою речь, словоизвержение носит спонтанный характер и может перемежаться типичными звукоподражаниями: рычанием, лаем, шипением и так далее.
– Так… А как насчет богохульства? – Корриган счел необходимым пояснить:
– Нy… издевательства, брань, сквернословие по адресу Божества?
– Да. Очень часто.
– И потом еще… измененные состояния сознания?
– Да. Состояния транса.
– И, насколько вы знаете по опыту, такого рода отклонения всегда – пли почти всегда – являются следствием глубокой эмоциональной травмы или сексуального насилия?
– Совершенно верно.
– И вы возлагаете ответственность за это на школу Доброго Пастыря?
– Да.
– Но вы не обсуждали вант предположения с преподавателями школы?
– Нет.
– Попятно. – Корриган сделал несколько пометок и перешел к следующем странице. – Похоже, журналисты опираются на чье-то твердое мнение относительного происходившего в школе, и они высказывались довольно резко о Томе Харрисе. Скажите, доктор, вы не давали им какую-либо информацию?
– Я не беседовал с журналистами лично, Нет. Корриган поднял бровь.
– Но можно ли предположить, что ваше мнение тем пли иным путем дошло до представителей прессы?
Отвечать на этот вопрос Мандани явно не хотелось.
– Полагаю, можно.
– А как насчет Комитета по защите детей? Мандани переглянулся с адвокатами. Они не казались особо встревоженными.
– Комитет по защите детей получил полную копию моего заключения, и я консультировался с ними в официальном порядке.
Для Корригана это не явилось полной неожиданностью, однако он все же почувствовал легкое раздражение.
– Так значит… они теперь считают христианскую школу чрезвычайно опасным местом для детей?
– Вам лучше спросить об этом их самих.
Корригаи слегка повысил голое.
– Что вы сказали им? – Мандани тянул с ответом.
– Что я сказал им?
– Вы регулярно консультировались с ними. Вы внушали им мысль, что христианская школа опасна для детей?
– Мне неизвестны их мысли. Корриган не стал добиваться ответа.
– Тогда, полагаю, вы не сможете объяснить и то, почему не были проведены подробные беседы со школьным персоналом и родителями учеников?
Мандани только пожал плечами.
– Я не обязан этого знать. Я не принимаю решения.
– Л тем представителем Комитета, с которым вы регулярно консультировались, случайно была не Ирэн Бледсоу?
