текстам Тютчева обращались виднейшие композиторы (А. Гречанинов, С. Танеев, П. Чайковский, Э. Направник, Ц. Кюи), но, по замечанию Б. В. Асафьева, «все преломления его поэзии в музыкальных зеркалах несовершенны и вялы в сравнении с силой и мощью проницательно жгучей тютчевской мысли».[112] Эта резкая характеристика особенно справедлива в отношении авторов массы романсов, созданных в конце XIX — начале XX века (В. Золотарев, П. Чесноков, Н. Черепнин, А. Щербачев, Г. Катуар, В. Ребиков, Н. Соколов, Ф. Акименко, В. Пасхалов, М. Анцев и др.). Исключение составляют прекрасные романсы С. Рахманинова («Весенние воды», «Всё отнял у меня казнящий бог…», «Сей день, я помню, для меня…», «Ты зрел его в кругу большого света…», «Фонтан»). Несколько удачных романсов принадлежат Н. Метнеру («Бессонница», «О чем ты воешь, ветр ночной…», «Сумерки») и Н. Мясковскому (цикл «На склоне дня»). Кроме публикуемых наиболее популярных романсов в песенниках встречается «И опять звезда ныряет…».
Е. П. Ростопчина
Евдокия Петровна Ростопчина (1811–1858) принадлежала к высшему дворянскому обществу, была связана с литературными кругами 1830–1840-х годов. Как поэтесса она пользовалась вниманием Жуковского,
