Меркурий
Все мои пощечины.
. . . . . . . . . . . .
С этого места в рукописях начинается большой пропуск. Содержание
утраченных сцен восстанавливается в самых общих чертах на основании
коротеньких отрывков (всего двадцать три стиха, частью неполных),
сохранившихся у римских грамматиков.
Отгоняя Амфитриона от его собственного дома, Сосия-Меркурий пускает ему
в голову горшок с водой. По уходе Меркурия является подлинный Сосия вместе с
приглашенным на обед кормчим Блефароном. Полагая, что это и есть тот Сосия,
который не пустил его в собственный дом, Амфитрион осыпает его бранью и
бьет. Тогда на шум выходит Алкмена; Амфитрион подвергает ее строжайшему
допросу и всячески бранит. Она сначала пробует отвечать спокойно, но в конце
концов уходит в уверенности, что имела дело с человеком, несомненно,
сошедшим с ума. В довершение путаницы из дому выходит Юпитер в образе
Амфитриона. Оба они с бранью обвиняют друг друга в прелюбодеянии, и Юпитер
тащит Амфитриона с веревкой на шее. Блефарон, которого Амфитрион просит
установить его личность, не в состоянии отличить подлинного Амфитриона от
его двойника.
АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ
Блефарон, Амфитрион, Юпитер.
Блефарон
Сами меж собой делитесь. Ухожу, мне некогда.
Никогда, нигде такого дива я не видывал!
Амфитрион
Блефарон, прошу, останься! Помоги!
Блефарон
Прощай. Какой
Толк в подмоге? Помогать я сам не разберу кому.
(Уходит.)
Юпитер
В дом войду: родит Алкмена.
(Входит.)
Амфитрион
Я погиб! Что делать мне?
1040 Все помощники, друзья все бросили меня. Но нет!
Надо мной не посмеется все же безнаказанно,
Кто б он ни был! Тотчас прямо направляюсь я к царю,
Все скажу, как было дело. Нет, клянусь: сегодня же
Расплачусь я с фессалийским этим отравителем, [400]
Помутившим вовсе разум домочадцам всем моим.
Где ж он? В дом пошел! И я так думаю, к жене моей.
Кто другой меня несчастней в Фивах? Что же делать мне?
Все меня отвергли, всяк как хочет издевается.
Решено! Домой вернусь я и, кого ни встречу там,
Будь жена, будь раб, служанка, будь то соблазнитель сам,
1050 Будь отец, увижу ль деда, — сразу всякого убью,
Ни Юпитер, ни все боги в том не помешают мне.
Что решил, то я исполню. А теперь направлюсь в дом.
(Ломает двери и падает, пораженный ударом грома.)
АКТ ПЯТЫЙ
Бромия, Амфитрион.
Бромия
Надежды, силы, жизнь моя лежат, схоронены в груди,
Нет больше в сердце смелости! Пропало все! Мне кажется.
Земля и море, небо — все стремится раздавить меня
И уничтожить! Горе мне! Что делать, и не знаю я!
Такие в доме чудеса свершились! Горе, бедной, мне!
Душа горит, воды хочу! Разбита вся, бессильна я!
Боль в голову, не слышу я, глаза не видят явственно.
1060 Едва ли есть несчастнее меня на свете женщина!
Что было с госпожой моей! Настали роды, призвала
Богов на помощь. Гул и треск поднялся, вдруг ударил гром,
Кто где стоял, от шума пал. И кто-то мощным голосом
Взгремел: 'Алкмена! Помощь тут! Не бойся!
Небожитель сам
К тебе, к твоим является с поддержкой милосердною!
Вставайте, ниц упавшие из страха пред грозой моей!'
Встаю и думаю: горит наш дом — настолько он сиял.
Зовет меня Алкмена, я от зова трепет чувствую,
Но страх за госпожу взял верх, бегу узнать, зачем она
1070 Звала, и вижу: родила она двоих уж мальчиков,
Когда — никто из нас того не видел и не чувствовал.
Но что за старец? Кто такой
Лежит у нашей двери здесь?
Нужто поразил его
Юпитер? Видно, так и есть.
Лежит совсем как мертвый он.
Да это сам хозяин мой!
Амфитрион!
Амфитрион
Погиб я!
Бромия
Встань!
Амфитрион
Пропал!
Бромия
Дай руку.
Амфитрион
