вуза в заштатном краевом центре: проспанные лекции, культпоходы в морг в компании с любимыми шлюхами, медицинский спирт в компании с любимыми санитарами, «хвосты» по основным дисциплинам, академ-отпуск между третьим и четвертым курсом…

— Ну, так вызывайте соответствующие службы, если сами ничего не можете сделать. Мы поедем вместе с ней. — Марк был полон решимости.

— Вы ее родственники?

— Да, — твердо ответила Ольга.

Брови врача выразительно выгнулись: ничего себе семейка, целый букет медицинских казусов, тема для статьи в солидном медицинском журнале.

— Вы, наверное, знаете, — осторожно сказал Артем Львович, — погода не очень благоприятствует… Перевал закрыт.

К сожалению. Только что получил сообщение. Это во-первых… Но даже если бы все было хорошо… Она сказала, что ни в какую больницу не поедет и местным врачам не доверяет…

— Это она вас имела в виду? — проницательно спросил Марк.

— Скорее наоборот. Всех остальных.

— Кстати, насчет перевала… Как он может быть закрыт? — Марк кивнул на окно: оно было полно торжествующего солнца. — Отличная погода, разве вы не видите?

— Здесь — да. Но внизу… — Артем Львович снисходительно посмотрел на Марка. — Это же горы.., лучше бы вы отправились куда-нибудь на Большой Барьерный риф, честное слово. Всей дружной семьей.

— Не ваше дело.

— Конечно, не мое.

— А Инесса? — робко спросила Ольга.

— Значит, вашу родственницу зовут Инесса. Ладно, карточку мы заполним позже. А пока об общей картине. Никаких внешних повреждений нет, во всяком случае, я их не обнаружил. Скорее всего болевой шок.

— Она кричала? — неожиданно спросил Марк.

— Как резаная, — очевидно, Артем Львович не отличался особым пиететом к пациентам. — Боль в области крестца и обеих лодыжек. Во всяком случае, так она сказала мне.

— А что это значит?

— Я же сказал — все покажет рентген. Возможно повреждение позвоночника.

— Нет! — вырвалось у Ольги.

— Ну, я не стал бы так драматизировать, — поспешил успокоить ее Артем Львович. — Повторяю, никаких внешних повреждений. Но имеет место быть слабая чувствительность конечностей. Очень слабая. Практически никакой. Это очень плохо, поскольку может быть связано с позвоночником. Допускаю трещину — это что касается голеностопов. А насчет позвоночника — это извините… Только рентген. Лучшее, что я могу сделать, — жестко зафиксировать ее. Полный покой.

— Ненавижу советскую медицину, — раздельно сказал Марк.

— Я тоже, — присоединился к нему Артем Львович.

— Мы можем увидеть ее? — спросила Ольга.

— Сейчас она спит. Может быть, чуть позже.

— Но есть же какой-то способ, чтобы доставить ее… — Марк щелкнул пальцами, подбирая нужное слово, — в подходящее место. В клинику, например?

— Придется подождать.

— Ну хорошо, а экстренные случаи? — Рационализм Марка шел напролом, сметая на своем пути все преграды. — Перелом позвоночника, например?

— Господь с вами, — отмахнулся врач, — пока чаша сия обходила нас стороной. Трассы отлично оборудованы, а если вашу мадам понесло в сторону… Повторяю, никаких видимых повреждений нет. А клиническая картина станет ясна чуть позже.

— И все-таки. Есть же какое-нибудь вертолетное сообщение?

— Я послал запрос, но, к сожалению, — штормовое предупреждение. Вряд ли кто-нибудь рискнет подниматься сюда при таком раскладе.

— Да что вы мне тычете в нос своим штормовым предупреждением?

Ольга во все глаза смотрела на Марка, — похоже, он был по-настоящему взволнован. Еще полчаса назад она и представить себе не могла, что судьба человека, несколько лет отравлявшего Марку существование, так взволнует его.

— Где она?

— Здесь.

— Мне бы не хотелось, чтобы она оставалась здесь. — «Рядом с тобой, бездушный сукин сын» — подтексты Марка были довольно прозрачны. — Ее возможно поднять в номер?

Мы бы смогли ухаживать за ней, пока ситуация не прояснится…

— В принципе, нет ничего невозможного…

— Отлично. Давайте договоримся хотя бы об этом.

— Я распоряжусь.

…Спустя десять минут носилки с Инкой проплыли мимо Марка и Ольги в сторону гостиницы. Двух дюжих молодцев из охраны патронировал Артем Львович. Инка спала, и, глядя на ее бледное, осунувшееся лицо, Ольга испытала к подруге чувство щемящей нежности. Не доверяя беспечному доктору, Марк двинулся рядом с носилками и даже поправил свесившуюся руку ненавистной юной тещи.

У порога номера Артем Львович отдал последние распоряжения Марку:

— Запомните, полный покой. Ей нельзя двигаться. Я наложил специальные жестко фиксирующие повязки. Немецкие.

"Купленные в том же сомнительном секонд-хэнде для русских каменщиков, что и «Nagelschuhe», — вдруг подумала Ольга.

— Загляну к вам через два часа. Ей нужно будет сделать еще один обезболивающий укол.

— Хорошо, — кротко ответил Марк, хотя в глазах его читалось: «Пошел ты к чертовой матери!»

Артем Львович удалился, Марк плотно прикрыл дверь, и они остались в номере втроем: Марк, Ольга и спящая Инка.

Ольга села на постель в Инкиных ногах: до чего же она хороша! Скованное сном страдание лишь придало Инке прелести. Только бы ничего серьезного, молила про себя бога Ольга, только бы ничего серьезного. Отец просто не переживет…

Отец.

Отец обожает свою молодую жену. Он готов ради нее на все. Ольга была уверена, скажи Инка отцу: «Игорь, брось к чертовой матери этот свой нефтяной бизнес, и уедем в заповедник Аскания-Нова выращивать фазанов», — он бы согласился.

Он бы согласился на все: на должность егеря, на должность матроса каботажного флота, на должность директора парка аттракционов — лишь бы она оставалась с ним. К счастью, Инке даже в голову не приходило оставить Москву; единственное, о чем она могла попросить его: «Почему бы тебе не стать пэром Англии, милый?» Отец любил Инку со всем сдержанно-истерическим пылом стареющего мужчины. Но он никогда не был смешон в своей любви, и это нивелировало почти тридцатилетнюю разницу в годах.

Отец.

Что будет, когда он узнает? Ольга поежилась. Если хотя бы один волосок упадет с головы Инки, если хотя бы одна косточка не встанет на место, — он разнесет этот курорт к чертовой матери… А пофигист Артем Львович… Лучше даже и не думать о его горестной судьбе.

Неожиданно Ольга почувствовала, что ее клонит в сон: сопротивляться этому не было никакой возможности. Напрасно она приняла нитразепам, но кто же знал, что все так обернется?..

— Что с тобой, кара? — спросил Марк.

— Я же приняла снотворное, милый, — жалобно сказала Ольга, — и теперь я ужасно хочу спать… Представляю, как чудовищно это выглядит со стороны. Завалиться в берлогу в такой момент… Инка бы меня не простила.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

1

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату