соперничества — так же, как ночь не может обходиться без дня.

Когда дверь в кабинку открылась, повеяло прохладным сквозняком. Али протянул ему бокал кампари, с ломтиком лимона на ободке. Затем обнаженный турок шагнул под струи воды и прильнул к его телу.

Глава 27

В этот день Мария Антуанетта, королева Франции, великая герцогиня Австрии и Лотарингии, вдова Людовика XVI, обезглавленного десять месяцев назад, была приговорена к смертной казни.

Маркиз ди Сант-Анджело пробудился от криков ликования, доносившихся с улицы в спальню его парижского особняка. Санкюлоты (названные так аристократами из-за того, что они носили длинные штаны, а не бриджи, модные в ту пору при дворе) с великой радостью восприняли новость о предстоящей казни королевы. Накинув на плечи халат и выйдя на балкон, маркиз увидел веселую толпу оборванцев, которые подбрасывали в воздух драные шляпы и, проходя мимо домов, барабанили в двери и хлопали ставнями. Утренний туман уже начинал рассеиваться, и новый день обещал быть солнечным и теплым.

Наступило 16 октября 1793 года. Согласно новому (и более «научному») революционному календарю, недавно введенному в обращение, это соответствовало 6 вандемьеру.

— Она осуждена! — прокричал маркизу какой-то грязный рабочий, украсивший свою шляпу трехцветной кокардой республики. — Сегодня австрийскую сучку уложат под бритву!

Слово «бритва» на городском жаргоне означало гильотину. Каждую неделю народ придумывал для нее все новые названия.

Рабочий стоял, с усмешкой ожидая, что Сант-Анджело выкажет свое революционное рвение. Однако он не получил желаемого ответа. Маркиз знал, что никаких эмоций, кроме ликования, показывать было нельзя, иначе его могли обвинить, подвергнуть пыткам и затем казнить. Но он не мог предать свои убеждения. Сант-Анджело направил вниз тяжелый взгляд, и грубые плебеи на улице почувствовали, как странный озноб вдруг пробрал до костей. Рабочий встряхнул головой и быстро убежал, как отстеганная плетью собака.

Тем не менее маркиз не верил своим ушам. Национальное собрание держало королеву в заточении уже два года. За все это время никто не потрудился обосновать арест Марии Антуанетты. Американский патриот Том Пейн, посетивший Париж, предложил передать ее правительству Соединенных Штатов. Многие были уверены, что королевский дом Габсбургов не допустит казни члена их семейства. Передовые отряды их армии находились всего в сорока лье от столицы Франции. Они без труда могли освободить королеву из плена или, по крайней мере, обменять ее на десяток заложников (для этой цели у них имелось несколько захваченных лидеров нового порядка). Помимо прочего, рассматривался вариант большого выкупа — это было обычным средством для спасения членов королевских семейств, внезапно оказавшихся в беде в своей стране или на вражеской территории.

Однако ничего подобного не случилось. По стратегическим причинам, о которых маркиз лишь догадывался, и по практическим соображениям, признававшим любые планы спасения слишком опасными для реализации, союзники королевы решили бездействовать. Они позволили этой власти мародеров, державшей Францию в кровавой узде, погубить дочь австрийской императрицы Марии Терезии. Каждый день маркиз слышал грохот двухколесных повозок, катившихся по мостовой в направлении Дворца правосудия. Их конечным пунктом была площадь Революции. Дом маркиза находился на значительном удалении от главных улиц, поэтому до него доносился только свист зевак, выкрикивавших пошлые эпитеты и грубые насмешки. Но временами, когда открытые повозки проезжали мимо его окон, он различал стоны и жалобы жертв, их мольбы о пощаде или молитвы, обращенные к богу. Иногда вереницы таких повозок казалась бесконечными. На гильотинах проливалось столько крови, что для ее отвода выкопали несколько канав. Но осужденных продолжали привозить на площадь.

Маркиз не находил себе покоя. Граф Калиостро рассказал ему, что королева, надев однажды «Медузу», пережила кошмарную ночь, после которой решила избавиться от медальона. Сант-Анджело подозревал, что она заглянула в глубины зеркала. И если лунный свет поймал ее отражение на искривленном стекле, то теперь ей грозила немыслимо ужасная судьба. Как создатель магического амулета он должен был прийти ей на помощь и любой ценой избавить ее от страданий.

Сбросив халат, Сант-Анджело переоделся в монашеские черные одежды, которые он на всякий случай хранил в своем шкафу. Он спрятал волшебный венок под накрахмаленный белый ворот, прицепил к поясу острую гарпу — короткую саблю с зазубренным клинком — и сунул в карман горсть золотых монет. Выйдя во двор, маркиз велел Асканио подготовить карету для быстрого отъезда в замок Пердю. Затем, вложив письмо с печатью в католический требник, он вскочил на коня.

— Пусть лошади стоят в упряжке, — крикнул он помощнику, прежде чем помчаться галопом по улицам Парижа. — Задерни занавески в карете!

Королеву судили и допрашивали целых два дня. Но смертный приговор огласили только в четыре часа утра, поэтому весь город сейчас гудел, как встревоженный улей. Люди собирались у перекрестков, на поворотах улиц, в дверях магазинов и таверн. Они делились новостями, смеялись, похлопывали друг друга по спинам и распевали «Марсельезу». У всех было праздничное настроение, а сердце Сант-Анджело разрывалось от печали. Разве эти люди знали ту прекрасную женщину, которую свора воров и убийц приговорила к смертной казни?

Он слышал злобные сплетни о ней, распространявшиеся годами. Простой народ верил, что она похитила из национальной сокровищницы миллион ливров и купила на эти деньги бриллиантовое ожерелье. Люди рассказывали истории об оргиях, проводимых в Малом Трианоне, где королева и ее придворные дамы, де Ламбаль и Полиньяк, соблазняли швейцарских гвардейцев. Молва утверждала, что она советовала голодным крестьянам, не имевшим хлеба, питаться пирожными.

Сант-Анджело знал, что все эти истории были обманом — ложью подлых газетчиков, стремившихся нажиться на своих памфлетах. Главари мятежников намеренно распаляли народ необузданной клеветой, чтобы огнем ненависти напитать костры революции. Несмотря на пылкие речи Дантона, Робеспьера и Марата, обещавших прогрессивные реформы, страна погрузилась в хаос и отчаяние. Франция воевала с соседними странами. Ее собственное население было доведено до крайней нищеты. Если бы самозваные лидеры не держали людей в постоянном возбуждении, призывая их защищать революцию и обороняться от тех или иных воображаемых врагов, народ мог бы встряхнуться и выйти из транса, в который его ввергли обманщики. У французов возникли бы вопросы к убийцам и палачам, затопившим их улицы кровью. Почему их просвещенная страна вдруг оказалась парией среди цивилизованных народов мира?

Его монашеская одежда с черной широкополой шляпой, прикрывавшей лицо, вызывала недоброжелательное любопытство на улицах. Многие священники теперь скрывались или находились в бегах. Выполнять церковные функции разрешалось только духовенству, присягнувшему конституции. Маркиз знал, что Мария Антуанетта твердо придерживалась католической веры и не допускала к себе таких священников — даже для последней исповеди. Но Сант-Анджело надеялся, что, увидев его лицо под полями черной шляпы, она поймет, какую авантюру он задумал.

Подъехав к Консьержери, маркиз почувствовал угрозу, витавшую в воздухе. В бывшем дворце Меровингов, как и в Часовой башне и Дворце правосудия, правил теперь Революционный трибунал. Эта готическая крепость была хорошо видна даже издали. Ее первая башня Цезаря была названа в честь римского императора. Вторая Серебряная башня получила свое название из-за того, что в ней когда-то находилась королевская сокровищница. Третью и самую жуткую из башен окрестили Бонбек, или «хороший клюв». Причиной послужили «поющие» пленники, которых отправляли в ее пыточные камеры.

Маркиз проехал вдоль Сены и свернул на старый каменный мост. Река ярко сверкала в лучах утреннего солнца. Однако в полутемном дворе крепости стоял тяжелый затхлый воздух, пронизанный атмосферой тревоги и мщения. Охранники и конюхи, суетливо выполнявшие свою обычную работу, казалось, чувствовали бремя вины за то злодеяние, которое им предстояло совершить. Убийство короля было варварским поступком, но казнь королевы — хрупкой женщины и матери двоих детей, венценосной особы, еще недавно восседавшей на французском троне — даже эти смутьяны воспринимали как что-то

Вы читаете Зеркало Медузы
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату