сказать.

Мгновенно в мозгу Масленникова возникли все возможные последствия неудачи.

Прежде всего резко менялось соотношение сил: двести пятьдесят сабель у Дурды-Мурта и Ахмед-Бека против ста четырнадцати у Масленникова, и то до гибели ударной группы. А сколько сейчас осталось и сколько останется всего через час, полтора? Наступающая сторона всегда несет большие потери.

Басмачи залегли в окопах. Они очень хорошо подготовились к встрече с красноармейцами. Кроме того, у бандитов наверняка было обеспеченное водой базовое становище — и почти полное отсутствие воды у отряда Масленникова, проделавшего столь тяжелый марш по пескам, — какие неравные условия боя!.. Нет ничего удивительного в том, что кони не донесли сабельников Самохвалова до окопов басмачей: после марша через пустыню им пришлось сделать еще многокилометровый обходный маневр по пескам, чтобы зайти во фланг врагам, по гребням увалов.

Строжайше приказав старшему связному не говорить никому о своих предположениях, Масленников продолжал руководить боем, чувствуя, как нарастает плотность огня противника, как с каждым отданным рубежом все меньше остается шансов атаковать в лоб. Да и как атаковать, когда пулеметчики, стрелки и гранатометчики, у которых, кончился запас гранат, наступают в пешем строю? Басмачи же по-прежнему маневренны, по-прежнему, несмотря на ощутимые потери, их много. В любую минуту они могут контратаковать.

Тут Масленников увидел около десятка бойцов во главе с коноводом начальника штаба Кравченко, только накануне отправленного к Самохвалову, — красноармейцем Усенко.

«Вот все или почти все, что осталось от ударной группы», — подумал командир отряда и не ошибся.

— Товарищ командир полка, — начал было докладывать Усенко и, поняв, что тот уже все знает, замолчал.

— Вас кто-нибудь видел, говорили с кем?

— Видеть видели, а говорить не пришлось.

— О том, что случилось, никому ни слова. Поняли?.. А теперь рассказывайте.

Из рассказа Усенко понял, как все происходило: Кравченко и его коновод Усенко, выехав к Самохвалову, минут через тридцать увидели басмачей, спешились. Кравченко взял у своего коновода винтовку и открыл огонь. Через проезжавшего красноармейца передал Самохвалову, чтобы тот его подождал. Отбив басмачей, подъехали к Самохвалову как раз в тот момент, когда Быба предложил идти в атаку.

Кравченко ответил: «Нужно подождать». Самохвалов предложил напиться воды, скомандовал: «По коням!» Клинки не обнажали…

— Моя винтовка все время была у комбатра Кравченко, — продолжал рассказывать Усенко, назвав Кравченко «комбатром», поскольку тот командовал артиллерийской батареей, единственное орудие которой безнадежно застряло где-то в обозе.

— Две сопки прошли галопом. Никто из наших не был убит, хотя басмачи открыли сильный огонь. Слышу — команда: «В атаку!» Первого убило пулеметчика Осипова. Комбатра ранило. Он спешился, зарубил одного басмача. Комвзвода Бабичев заехал с фланга, зарубил второго. А третий — комбатра Кравченко — в упор. Наповал… Комдив Самохвалов перебежал на вторую сопку, кричит: «Готовьте гранаты!» Быбу и его — пулями в голову. Вижу, остались коноводы Шевченко и Мухин. Я кричу: «Шевченко, есть ли еще кто из командиров?» Слышу: «Нет!» Тут басмачи с фланга открыли сильный огонь, убили Шевченко, дали залп по коням, убили сразу двух. Мухин стал отводить остальных, я прикрывал. Заняли рубеж, целый час вели огонь. Патронов не осталось. Басмачи продвигаются. Стрельба с их стороны вовсю. Говорю Мухину: «Давай на КП». Поехали низиной, видим, лежит под саксаулом в одном белье Голобородько и спит. Гарнаго и Богомолов отбиваются от басмачей, собирают оружие. Скомандовал им: «По коням!» Гарнаго и Богомолов сели, а Голобородько не стал. Лежит на песке и рассуждает: «Хочь туды пойду — убьють, хочь тут останусь — убьють». Наверное, помешался…

Дальше Масленников не мог слушать рассказ Усенко. Он понял, что, когда к Самохвалову прибыл Кравченко, передавший приказание начинать атаку по красной ракете, Быбе показалось, что это задержит действия ударной группы, и он стал требовать начинать атаку немедленно. Ни Кравченко, ни Самохвалов не остановили его, дали команду.

Узнал он и о подвиге попавшего в окружение Панченко. С него уже сорвали гимнастерку, заломили назад руки, пытаясь взять живьем, но он, сбив прикладом одного, застрелив другого, вырвался из окружения вместе с группой Усенко.

Каждого в отдельности командир отряда не мог упрекнуть ни в чем, как не мог упрекнуть теперь уж погибших Самохвалова, Кравченко, Быбу. Но ударной группы больше не существовало, фланговый удар, на что была ставка, не получился. И все-таки он должен быть, фланговый удар: эти увалы в лоб не возьмешь. Пусть кони не выдержали, но люди не могут не выдержать! Фланговый удар должны нанести пулеметчики.

Послышалась сильная ружейно-пулеметная стрельба на юго-западе — очевидно, бандиты пытаются прорваться через заслон добротряда Классовского. Надо было напрячь все силы, чтобы не допустить этого и занять пятый рубеж обороны бандитов.

Когда он сказал об этом помполиту Масько, тот ответил: «Пойду к Воробьеву: ударим пулеметами с фланга».

Перенося свой КП на господствующую сопку четвертого рубежа, Масленников увидел, как, перебегая от укрытия к укрытию, Масько с двумя пулеметчиками и одним расчетом станкового непрерывно ведут огонь. Слева остатки защитников пятого рубежа под залповым прикрывающим огнем шестого рубежа, где, как догадался Масленников, судя по характеру господствующих над местностью сопок, и находился главный командный пункт банды, стали отходить, оказывая сопротивление наседающей группе пулеметов замполита Масько.

Масленников вызвал связного Хамонько, передал приказ начальнику огневой группы Воробьеву:

— Станковыми пулеметами и тремя ручными, маскируясь, двигаться полтора километра на запад и юго-запад. Обходя хорошо видимый командный пункт на шестом рубеже, держать его под огнем, соединиться с отрядом Классовского. Совместными действиями захватить шестой огневой рубеж, не допустить ухода шайки.

— Передайте Классовскому, — скомандовал он радисту Шаймарданову. — «Выбросить заслон, закрыть восточное направление».

Он слышал, как сзади и слева заработал пулемет, прикрывавший его командный пункт, как вел за его спиной огонь Мансуров, но в то же время отмечал про себя, как все реже доносились выстрелы оттуда, где еще полчаса назад на шестом рубеже были басмачи.

Прошло еще минут пятнадцать, и все стихло. С бандой было покончено. Часов в 18 левофланговое наблюдение донесло, что видит группу басмачей в пятнадцать-двадцать человек пешими и на верблюдах, пробирающиеся низиной, по ним открыли пулеметный огонь, преследовать последнюю горстку оставшихся в живых бандитов не было никаких физических сил.

Исход боя решил удар пулеметчиков во главе с помполитом Масько, зашедших во фланг становищу бандитов. На поле боя насчитали девяносто шесть трупов врагов, среди них опознали всех трех главарей: Ахмед-Бека, Дурды-Мурта, Бады-Дуза.

С басмачеством в Средней Азии вскоре было покончено. Мелкие группы разбежавшихся по пескам бандитов выловили в течение полугода.

Дорого заплатил за эту победу отряд Масленникова, навсегда оставив в пустыне восемнадцать боевых товарищей. Среди них — командир ударной группы Самохвалов, командир артиллерийской батареи Кравченко, секретарь партбюро полка Быба, инструктор политотдела Карпов и еще двенадцать командиров и рядовых бойцов, отдавших свои жизни во имя победы советского строя.

В Музее пограничных войск СССР в центральном экспозиционном зале и сейчас висит алое бархатное знамя, на котором начертано золотыми буквами: «11-му Хорезмскому полку от трудящихся Ташауза». Это алое знамя — частица того омытого кровью знамени Родины, которое высоко нес в течение всей своей жизни Герой Советского Союза генерал армии Иван Иванович Масленников.

Анатолий Чехов

Вы читаете Пограничники
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×