спросил…
Стас с Ритой медленно шли по слабо освещенной редкими фонарями тенистой улочке Покровки.
За ними ползла машина с охранником.
Еще дальше, таясь от них, от охранника и друг от друга, крались Лена и Ваня.
Стас оживленно рассказывал о забавных случаях на раскопках городов позднего Средневековья, о Владимире Всеволодовиче. Рита бросала на него все более и более заинтересованные взгляды.
Обойдя едва ли не все село, они, наконец, вошли во двор бабы Поли, Стас подвел ее к месту, где темнела свежая ямка с камнем, и указал на нее:
- Вот тут была найдена печать и грамота Великого князя Владимира Мономаха.
- Как интересно… - с благоговением обошла вокруг камня Рита. - Это того самого, который Русь крестил?
- У-у… - покачал головой Стас. – Вижу, в Кембриджах и Сорбоннах русских учат чему угодно, кроме истории своей страны. – Он заметил, что Рита обиженно нахмурилась, и поспешил объяснить: - Русь крестил Владимир Святой, которого в народе прозвали Красным Солнышком. А Владимир Мономах был его правнуком. Внуком Ярослава Мудрого и сыном Всеволода Ярославича. Его просто назвали в честь своего великого прадеда. Причем полностью: мирским именем Владимиром и по-христиански – Василием!
- Надо же… Два имени!
- Да, тогда вообще все было по-другому! Люди жили по закону и совести. Наши купцы считались самыми надежными партнерами в мире, и во всех странах предпочитали иметь дело именно с ними. А девушки и молодые женщины жили так чисто, что была даже пословица: «Живая вдова – позор роду…»
Стас замолчал, переводя дух, и Рита заторопила:
- Ну что же ты? Расскажи мне еще что-нибудь про Русь…
- Да простыми словами о ней все равно как-то не получается… - поморщился Стас и вдруг предложил: - Давай я тебе лучше стихи о ней почитаю?
И, не дожидаясь согласия, начал:
Здравствуй, Русь: седые дали,
Плуг и меч, копье и серп,
Край надежды и печали,
Стон дубов и слезы верб…
Все твои озера святы,
Все ручьи твои чисты,
Вкус полыни, запах мяты,
И – кресты, кресты, кресты…
Всё тут мило от березы
До высоких облаков.
То ли росы, то ли слезы
На стогах твоих веков.
Край родной: твои дубравы,
Нивы, села, города -
Память подвигов и славы,
Войн, молитв, любви, труда…
Они поравнялись с храмом, и Стас, остановившись, перекрестился. Рита, умело накладывая на себя крестное знамение, последовала его примеру. Стас продолжил:
Сколько бед прошло над Русью,
Подсчитать я не берусь.
Только низко поклонюсь я
И промолвлю: «Здравствуй, Русь!»
- Ты крестишься по-монашески, совсем как мой дедушка, - дослушав, вдруг с какой-то особой теплотой в голосе сказала Рита и тихо попросила: - Еще…
- Пожалуйста! – охотно согласился Стас и, немного подумав, выбрал самое подходящее, на его взгляд, стихотворение:
