раньше бы умер со страху. А теперь хоть бы что! З-ззябко только! А вон свежий волчий след!
- Ну, след – это еще не волк!
- Да хоть бы и волк! И даже медведь!
Звенислав от неожиданно свалившегося на него счастья, и правда, стал уже похож на большого разрезвившегося ребенка. Однако чем больше он радовался, тем все сильней хмурился Славко. И, наконец, он не выдержал:
- И чего ты за мной увязался? – с нескрываемой досадой накинулся он вдруг на Звенислава.
- А что? – опешил тот.
- А то, что половцы – это не волк. И даже не разбуженный посреди зимы медведь! – принялся объяснять Славко. - Все люди от них бегут, одни мы идем им навстречу! И охота тебе, чтобы потом твои отец и мать оплакивать тебя стали?
- Нет, конечно! – поежился Звенислав. - Но ведь ты же идешь?
- Мне легче. Меня оплакивать некому!
- Так ты… сирота?
- Сам не знаю.
- Как это? – не понял купеческий сын.
- Мать половцы угнали, может, где и жива еще… А отца саблями посекли за то, что не давал ее в полон уводить…
Звенислав сочувственно посмотрел на идущего рядом смерда, который в его одежде мало чем отличался от сына тиуна, а то и, пожалуй, тысячника, и с жалостью спросил.
- Искал-то хоть матушку?
- А как же! – вздохнув, не сразу отозвался Славко. - Два раза потом в Степь ходил…
- И… как?
- Так, что сам ноги потом едва уволок!
- Да, досталось тебе…
- Хочешь, чтобы теперь и тебе досталось? – усмехнулся Славко и просительно взглянул на купеческого сына. - А то пошел бы назад. В деревню. Сказал бы, что не зазря Славко коня-то увел. Пусть без злобы душу мою поминают…
- Да что ты все каркаешь! – возмутился тот.
- А что мне еще остается? Ведь к самому страшному хану идем: жестокому, осторожному, хитрому… И не с подарками или радостной вестью! А сам, не хуже меня знаешь, зачем!
- Да, видел я его… Этого Белдуза! Чего зря пугаешь? – недовольно буркнул купеческий сын. - Мало того, что он, как бешеный волк злой, да еще и раненая рука его мучит.
- Не раненая она. То я ему ее прокусил! – усмехнулся Славко.
- Как?! – во все глаза уставился на него Звенислав.
- Очень просто - зубами!
- От страха, что ли?
- От злобы! Ведь это он мою мамку в плен увёл. И его люди отца моего сгубили. Я, как только его увидел, так в глазах все потемнело…
- Как же ты тогда идешь-то к нему? А ну, как признает? – зябко повел плечами купеческий сын.
- Вряд ли, - с
