взглянула на него та.
- Почему? Можно! - улыбнулся ей академик. - Это уже реликвия нашей Родины, и тем более, если батюшка освятил ее и благословил на ношение…
Он как-то разом весь собрался, зачем-то одернул пиджак и торжественно произнес:
- Ну, а теперь приступим к самому главному! Где она, наша грамота?
Ваня, заиграв на губах марш, взял лежавшую в самом центре стола большую коробку из-под обуви, открыл ее и, со словами: «Вот!», протянул Владимиру Всеволодовичу грамоту.
Тот бережно, словно новорожденного ребенка, принял ее на свои ладони, еще осторожнее опустил на стол, склонился над ней… затем, словно не веря своим глазам, принялся рассматривать через увеличительное стекло и, наконец, взглянул на Ваню ничего не понимающими глазами:
- Ч-что это?..
- Как что? - важно отозвался тот. – Грамота Мономаха. Та самая…
- Вы… так… полагаете?..
- Владимир Всеволодович… - встав с дивана, подал голос Стас.
Но академик только отмахнулся от него:
- Позвольте, вы обещали мне подлинную грамоту Мономаха, а показываете какую-то - да, искусно, да старательно сделанную, но, простите меня – подделку!
- Как подделку? – бросился к столу Ваня. – Да я ее сам, вот этими руками из-под камня вынул! Может, вы скажете, что и печать не настоящая?
- Нет, печать самая, что ни на есть, подлинная. Но грамота, извините меня, – чистая липа! На ней даже печать есть!
- Вот, видите! – снова восторжествовал Ваня, и в его глазах загорелись подозрительные огоньки: а не сговорился ли уже по телефону этот академик со Стасом, чтобы таким образом лишить его грамоты или сбить на нее цену?
Но академик тут же вернул его на свое место.
- Увы, современная печать, а точнее – просто штамп, какой ставят на дорогих кожаных изделиях… Вот видите – в самом углу просвечивается дата и знак качества.
- Где-где штамп? – заволновался на этот раз уже Стас и, взглянув на «грамоту» под увеличительное стекло, покачал головой: – Это место мы с художником уже под утро обрабатывали, устали, вот и не заметили, видно…
Владимир Всеволодович с немалым удивлением посмотрел на него и, не скрывая упрека, сказал:
- Станислав, я всегда считал тебя за умного, благородного человека. Но здесь, прости, такое мальчишество… Зачем тебе все это понадобилось?
Стас виновато посмотрел на академика, потом на Ваню:
- Видите ли, Владимир Всеволодович, Ванька так увлекся поисками настоящей грамоты, что его любым способом нужно было как-то остановить. Отрезвить. Привести в чувство.
- А о дальнейших последствиях ты подумал? – строго спросил у него академик.
Стас лишь вздохнул в ответ:
- Тогда главное было - спасти его... Простите меня… И ты, Вань, прости, если сможешь…
Ваня был подавлен. Ошеломлен. Уничтожен.
- Ах, вон оно что, - понял, наконец, он все, - ты с художником эту «грамоту» изготовил, Ленка ее под камень подсунула, потом ты мне про этот камень сказал, а я… Ненавиж-ж-жу! - вкладывая в свой голос всю ярость, злобу и даже возможную еще месть, прошипел он и отвернулся от Стаса, словно того и не было в комнате.
- Ну, будет, будет! – примирительным тоном заметил академик. – В науке это бывает. Тут нам главное бы за спорами не забыть. Ну, ладно это… - брезгливо отшвырнул он от себя подальше подделку. - Но ведь подлинная грамота же была?
- Да! Была!– ударяя себя кулаком в грудь, подтвердил Ваня. – И никто до меня ее не видел! Честное слово! И слово Володимеръ там было! Разве б я сам до него додумался?!
- Вот видите, - задумчиво сказал академик. – Значит, у нас еще есть надежда отыскать ее!
- И отыщем! Непременно найдем! – принялся убеждать Стас и Ваню, и явно расстроенного академика.
