- Ну да… очень важное добавление, - подтвердил Славко и, переходя на тон, каким читал всю грамоту, добавил: - А после прочтения этой грамоты приказываю немедленно уничтожить ее. И подпись… Ой! Сам князь Владимир Мономах!
С этими словами Славко бросил лист пергамента в костер и, не жалея дорогих сапог, еще и подкинул ее в то место, где было больше всего пламени.
- Что ты делаеш-шь?! - в ужасе закричал хан.
- Как что? – оглянулся на него Славко. – Выполняю то, что тут написано!
- Да я тебя с-сейчас за это… на клочки… на части!..
Хан потащил из ножен свою булатную саблю.
- За что?! – чуть не плача, принялся оправдываться Славко. - Мономах - мой князь! Как я мог пойти против его воли? Ты бы сам осмелился не выполнить приказ своего главного хана?
- Я с-сам себе хан! – гневно воскликнул, с лязгом возвращая саблю обратно в ножны, Белдуз.
- Вот видишь! - всхлипнул Славко. – Ты хоть и хан, а сразу умчишься, когда он сюда приедет! А я ему что скажу?
- Как это приедет? Поч-чему приедет? Когда приедет? – услышав о Мономахе, встревожился хан.
- А вы что не знали, что он, прослышав о вашем набеге, сразу в эти края из Переяславля подался?
- Как бы он уже не перекрыл нам обратный путь! – не без тревоги заметил старый половец.
- Сам знаю, Куман! – остановил его хан и прищурился на Славку: - А тебе это откуда извес-стно?
- Так я ведь с обозом откуда ехал! – выдержав до конца его взгляд, напомнил Славко. - Из Переяславля!
- Не верь ему, хан! Из Киева мы! – подал голос купеческий сын, решив, что пришел и его черед своей игрой поддержать Славку.
И Белдуз попался на эту удочку!
- Молчи! – прикрикнул он на Звенислава. - Теперь я знаю, кому верить! Ты все время нарочно меня путаеш-шь! Слушай приказ! Гаси костер! Расседлать коней! До вечера будем здес-сь! С темнотой уйдем!
- А с этими что делать? - кивнул на отроков старый половец.
- Дозволь, хан, я их сейчас… - подался вперед Узлюк.
- Нет, этих - связать! – приказал Белдуз. – Поедут с нами в Степь! Вместо грамоты теперь будут!
- Меня-то зачем? – не понял Славко, когда крепкие руки принялись связывать его сыромятным бичом. - Я и так не уйду, ты мне еще ддвадцать златников должен!
- Зато у тебя десять за пазухой! – коротко бросил ему хан и усмехнулся: - Вдруг ты захочешь лучше иметь, как это у вас говорится, синицу в руке, чем журавля в небе?
3
- Ай да хан! – восторженно закричали половцы.
Половцы, то и дело в страхе оглядываясь по сторонам, быстро погасили костер и разлеглись вкруг его остывающего тепла. А отроков, связав, бросили рядом. Тупларь, доживающий не то, что свои последние часы, но уже и минуты, сжалившись, принес им две большие охапки еловых веток. На них было куда теплее и мягче, чем просто на снегу.
Славко лежал молча, отдыхая, словно человек, выполнивший нелегкую работу – вспахавший поле, выкосивший луг или построивший дом... А Звенислав, качая головой, только и делал, что повторял одно и то же: «Ну, Славко!.. Ну, Славко!..»
