нам доли белил и румян — жалуются статуи. Господь поручает монаху стать Его посланцем и от Его имени заклеймить порочный обычай злоупотреблять косметикой. Тогда монах вступает с Господом в дискуссию. Ведь дамы уже привыкли краситься, «для донн красоваться — закон», поэтому пусть статуи приспосабливаются, иначе донны и вовсе лишат их румян! Аргумент весом, однако он вызывает праведный гнев Господа. Как же так: Его творение дерзает приукрашивать себя без Его дозволения?
Недолго цветет их весна, — / Ведь смертный стареть обречен, — / Но краской обман совершен: / Глядишь — а старуха юна![212]
Наказание будет ужасно! Монаху весело, однако жестокая реальность налицо: в «краски», в косметику, изготовленную на основе отваров из трав, добавляют различные минеральные вещества, и среди них серебро и свинец, непременные компоненты свинцовых белил, которые превосходно разглаживают кожу и одновременно разрушают организм… Монах усмехается, Господь и статуи удовлетворены: организм старых кокеток отравлен, и они вскоре умрут от своих притираний.
Старость и чернота являются для трубадуров и их современников символами смерти. Трубадур Раймон де Корнет, живший в XIV веке, пишет о «черной старухе», преследующей его повсюду и в конце концов запирающей в роковом круге; круг — фигура, символизирующая тоску и смерть, желание же влечет трубадура к «любовной темнице», куда он хочет войти вместе с «молодой дамой».
Опустившись на колени и молитвенно сложив руки, я опустил обритую голову / И вдали ото всех молил Господа, / Чтобы дозволил Он мне увидеть мою Даму и чтобы Дама успела мне улыбнуться, / Пока еще хворь не изгрызла мое тело[213].
Смерть и погребальные обряды
О болезнях, от которых умирали трубадуры и их современники, мы знаем очень мало. Единственная болезнь, которую они сами упоминают в своих стихах, это томление, опоэтизированная форма неврастении, исцелить от которой могла трубадура только его возлюбленная. Последние исследования наглядных материалов, а именно человеческих костей и зубов, найденных в местах захоронений, свидетельствуют о том, что наиболее распространенными были заболевания опорно-двигательного аппарата[214].
Расцвет куртуазной науки совпадает с изменениями взглядов на медицинскую науку; XII век жаждет знаний, новых открытий, и статус медицины претерпевает заметные трансформации. В XII столетии происходят кардинальные изменения в самом подходе к лечению больного. Если на заре Средневековья людей в основном врачевали лекарственными травами в монастырских лечебницах, то во времена трубадуров — прежде всего на юге — создаются первые городские лечебницы, где лечат, применяя познания, почерпнутые из античных трактатов, переведенных, дополненных и исправленных арабами. Городская медицина постепенно отделяется от медицины народной, эмпирической, основанной на практических советах кумушек и старинных рецептах. Сохраняя все полезное из медицины народной, нарождающаяся научная медицина, опираясь на новые теории, разрабатывает фармакопею, лекарственные средства на основе растений и пряностей. На юге Италии и в Испании образованные христиане начинают переводить на латынь арабские медицинские энциклопедии и научные трактаты Авиценны и Разеса, которые, в свою очередь, открыли и перевели труды великих греков — Гиппократа, Аристотеля и Галена[215]. Новым шагом в развитии медицины стала медицинская школа, созданная в Салерно, городке, расположенном южнее Неаполя; в 1150 году создается медицинская школа в Монпелье, а в 1220 году она получает статус университета — на полвека раньше, чем этот же статус получит Университет в Париже. Используя достижения Салернской школы, профессора Монпелье идут дальше, привлекая для нужд преподавания переводы с арабского, выполненные в Испании; активное использование последних «новинок» в области медицины делает Университет в Монпелье интеллектуальным центром притяжения для ученых всего Запада[216] .
Одним из самых знаменитых медиков Средневековья являлся Арно де Вильнев (Арнольд из Виллановы)[217]. Сфера его интеллектуальных интересов была необычайно обширна; свой талант полемиста он поставил на службу движению францисканцев- спиритуалов; постоянное стремление учиться, готовность воспринимать новые знания сближали его с трубадурами. Он сочинял стихи на каталанском языке, написал поэтическое введение к трактату по межевому делу, которое затем перевел на окситанский язык. Имя его происходит от названия селения
Арно де Вильнев погиб при кораблекрушении в 1311 году.
Все тексты, трактующие вопрос о переходе из мира живых в мир мертвых, единодушны в определении достойной смерти. Хорошей смертью считается смерть в окружении заботливых родственников, смерть-ритуал, вознаграждающий за утрату существующего равновесия, поддерживающий общественную и эмоциональную преемственность. Многолюдные публичные погребальные обряды восстанавливают нарушенный порядок. Напротив, одинокая смерть отрывает покойного от его близких, проделывает брешь в генеалогии, превращает похороны в захоронение падали, а покойника в животное, существо низшего порядка. Члены семьи усопшего пребывают в растерянности, ибо они не могут ни выполнить последнюю волю покойного, ни сделать надлежащие распоряжения; более того, они пребывают в постоянном страхе перед выходцами с того света, коими, как всем известно, являются именно брошенные на произвол судьбы мертвецы[218].
Чувствуя приближение смерти, человек (как мужчина, так и женщина) загодя начинает готовиться к путешествию в загробный мир; прежде всего он диктует свою последнюю волю, иначе говоря, в установленном порядке составляет завещание. В этом документе он просит своих душеприказчиков сделать от его имени ряд богоугодных даров, а также распорядиться его имуществом согласно его воле: он уже давно все обдумал. А так как имущественные распоряжения в основном отличаются друг от друга только названиями завещанных селений и замков и именами наследников, то нотариусы обычно заранее готовят нужные формуляры; остается только вписать под диктовку нужные названия, имена собственные и цифры, определяющие размеры пожертвований. Умирающий исправляет свои ошибки (возмещает причиненный ущерб и возвращает долги, завещает сделать пожертвования и заказывает отслужить мессы за спасение своей души), завещает родственникам отцовское наследие и наказывает довести до конца начатые им дела. Он знает, что его будут горько оплакивать и память о нем сохранится, ибо рассказы о его подвигах и щедрости будут передаваться из поколения в поколение, а кто-нибудь из наследников — сын, племянник или внук, дочь, племянница или внучка — получит при крещении его имя и, таким образом, вновь впишет его в родословную семьи. Когда умирает знатный дворянин, глава могущественного дома, многочисленные очевидцы его агонии толкутся в прихожей; тут же находятся и близкие родственники умирающего, его