продолжать жить хотя бы для того, чтобы приносить пользу, помогая другим в трудных случаях или стараясь во что бы то ни стало добиться осуществления задач, намеченных самому себе...
...Внушайте сами себе — я должен выздороветь, у меня есть близкие люди, которым я могу помогать в жизненных затруднениях, а в близком будущем мне, как врачу, придется интересоваться здоровьем других людей, помогать его восстановлению».
Это доброе и бодрое письмо очень хорошо подействовало на больного. Как писала его мать, «преодоление болезни пошло успешнее».
В день рождения Владимира Афанасьевича, 10 октября 1953 года, когда ему исполнилось девяносто лет, на дачу, где он жил, приехали президент академии Александр Николаевич Несмеянов, главный ученый секретарь Президиума Александр Васильевич Топчиев; поздравляли его руководители геологической науки — академик Дмитрий Иванович Щербаков и член-корреспондент Георгий Дмитриевич Афанасьев.
Разумеется, Владимир Афанасьевич в этот день был со своими сыновьями, внучками, родными.
Банкета Обручевы не устраивали, но стол был празднично убран, гости поднимали бокалы с вином за здоровье юбиляра. Самому виновнику торжества налили крохотную рюмочку вина, и он чокался, всякий раз отпивая по маленькому глотку. Он был благодушен, приветлив, но к вечеру казался очень усталым. Было много подарков, а главное, цветов. В доме веяло душистой прохладой.
Научная общественность отметила девяностолетие старейшего геолога очень тепло. Немногие ученые доживали до такого возраста, продолжая плодотворно работать.
Торжественное заседание происходило в Институте геологических наук в Старо-Монетном переулке.
Сердечную речь произнес академик Дмитрий Иванович Щербаков. Он говорил, что творческая деятельность Владимира Афанасьевича очень многогранна, но особенно важна одна ее черта — постоянное стремление служить народу, передавать ему свои обширные знания.
С докладом о жизни и деятельности Обручева выступил академик Дмитрий Васильевич Наливкин. Перед его речью был оглашен указ о награждении юбиляра пятым по счету орденом Ленина.
Дмитрий Васильевич Наливкин говорил о Владимире Афанасьевиче как об ученом-новаторе, о его кропотливом и неутомимом собирании фактов, о научных обобщениях, построенных на этом достоверном фактическом материале. Особенности «обручевского» стиля работы — многообразие научных интересов, принципиальность, высокая организованность, исключительное трудолюбие. «Научная продукция юбиляра достигает нескольких десятков тысяч страниц», — сказал Наливкин.
Один за другим выступали ораторы, читались приветствия. Говорили о научном творчестве юбиляра, о нем как об организаторе, педагоге, путешественнике, писателе...
Весь зал оживился, когда с поздравлением пришли пионеры — читатели научно-фантастических и популярных книг Обручева. В своем адресе они писали:
«Несмотря на то, что геологию не преподают в школах, мы считаем ее одной из интереснейших и полезнейших наук и с увлечением занимаемся в многочисленных кружках. Где только не побывали мы вместе с вами, читая ваши книги!
Тысячи километров прошли мы по великому Китаю, много раз пересекали пустыни, где нас мучила жажда, поднимались на вершины гор, мужественно боролись с суровой природой Арктики, вместе с вами волновались сделанными открытиями. Но где бы мы ни находились, мы всегда чувствовали вашу направляющую руку.
Вы, может быть, даже и не знаете, сколько бывших пионеров благодаря вот этим «путешествиям» по далеким неизведанным странам стали геологами и исследователями.
Вы не только старейшина советских геологов старшего поколения, но вы и вожатый многих тысяч пионеров — юных геологов нашей любимой Родины.
От тысяч детских сердец желаем вам доброго, крепкого, как гранит, здоровья, и многих лет жизни».
Кроме прочитанных, юбиляр получил более ста приветствий из других городов, около пятисот телеграмм и писем от друзей, учеников и почитателей.
В ответном слове Обручев поблагодарил всех, рассказал, что приступил к работе в те годы, когда только начиналось исследование обширных просторов России, вспомнил, что был вторым исследователем Каракумов и первым штатным геологом Сибири, что в те времена геологи в стране насчитывались единицами, а теперь работают десятки тысяч, и эта армия выдвигается на первое место в мире по достигнутым результатам в изучении Земли. Себя он назвал ветераном этой армии и пожелал ей дальнейшего развития и совершенствования. О своих успехах сказал, как всегда, просто и скромно.
«Воспитанное с детства стремление к полезному труду я считал главной задачей в жизни и поэтому успел выполнить много».
Когда его спрашивали, доволен ли он юбилеем, он обычно отвечал:
— Все было очень хорошо... Только слишком много похвал.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Но не хочу, о друга, умирать,
Я жить хочу, чтоб мыслить...
Да, Обручев был очень хвалим, обласкан, прославлен... Но все эти почести не могли его избавить, от горьких минут.
Нести тяжкий груз старости всем нелегко. А человеку деятельному, с ясным умом и неукротимым духом — особенно. Вся натура по долгой жизненной привычке требует действия, а физических сил нет. Что может быть печальней беспомощности и постоянного разлада с собой?..
Оторванный от города, Владимир Афанасьевич чувствовал, как страдают все его начинания без постоянного руководства. Но каждая поездка в Москву грозила новой вспышкой воспаления легких... Очень ухудшилось зрение. И Ева Самойловна стала хворать.
«Поднимите вопрос о серьезном отдыхе в санатории, — пишет он одной корреспондентке, — чтобы не довести себя до катастрофы, подобной той, которая случилась с моей женой после празднования моего девяностолетия. Доктор два года говорил ей, что нужно больше лежать, чем суетиться, а она не слушалась, полежит день, а потом бегает без особой надобности».
У Евы Самойловны был тяжелый инфаркт, она долго лежала в больнице, куда поместили и Владимира Афанасьевича с воспалением легких.
«Я все еще нахожусь в санатории после Кремлевской больницы, — пишет он в другом письме, — куда пришлось срочно увезти жену, закончившую серьезной болезнью волнения и хлопоты, возникшие по поводу моего девяностолетия. Жена все еще лежит там, но надеется вскоре переселиться в санаторий Узкое перед возвращением на нашу дачу в Мозжинку, поэтому я жду ее здесь, хотя мог бы вернуться к работе, так как отдохнул и поправился вполне».
Бодрости Обручев не терял. По-прежнему работал, вел огромную переписку. Хотел быть в курсе всех дел журнала, Института мерзлотоведения, Геолого-географического отделения.
Он не хотел быть больным и старым, боролся изо всех сил и при малейшем улучшении здоровья уверял, что чувствует себя совсем хорошо.
Главное, что удручало его, — это сильное ослабление зрения.
«У нас на даче хорошо и в жаркие дни, но мы оба с женой еще нездоровы. Она оправляется после больницы, где провела семь месяцев после инфаркта, а у меня зрение стало еще хуже, а вспышки бронхита возникают при легкой неосторожности», — пишет он опять.
Владимир Афанасьевич ослеп на один глаз из-за катаракты еще в 1948 году. С тех пор у него работал только правый глаз, но и он слабел постепенно. Читать приходилось не только через очки, но и сильную
