Кстати, а Любочка? Асан подозревал, почему она погибла! Значит, доктор смекнул, кто за ним шпионил, и наказал бедолажку. О нет, его вовсе не тянуло поглазеть на труп, как со злой иронией думала Лёля. Он пришел на похороны потому, что надеялся что-то найти в доме Любочки! Например, этот ноутбук. Скажем, у него были основания опасаться, что Асан скопировал дневник – что и произошло на самом деле, – и оставил ноутбук у Любочки, ну, для сохранности. Обшарив здесь комнату кавказца, доктор ничего не нашел и отправился в деревню: добренький такой дяденька Петр Петрович! Он искал ноутбук, чтобы обезопасить себя наверняка. И ничего не нашел.
Лёля нервически хихикнула. А счастье было так близко, так возможно! Если бы доктор и его подопечные не были такими неряхами, такими лентяями, если бы они дали себе труд убраться в этой «тюремной камере», то дорогой Петр Петрович уже завладел бы желаемым. Но кто же мог предполагать, что Асан придет охранять «невесту», крепко прижав к груди ноутбук?
Так… Но почему доктор столь истерически разыскивал компьютер? Не только же из-за этой последней надписи, которую, строго говоря, можно истолковать как угодно, двойное дно в которой мог разглядеть только Асан, ненавидевший доктора и имевший какие-то основания не доверять ему?..
Значит, что-то еще есть в дневнике. То, что Лёля проглядела.
Она вернулась к началу файла – и снова замутило от этих кровавых словечек. Ну ладно, возьми себя в руки!
Записи начаты 18 декабря. Наверное, в руки Асана попала лишь часть дневника доктора.
Итак:
Гемоглобин – 125,0 г/л.
Эритроциты – 4,0х1012/л.
Цветовой показатель – 0,92.
Тромбоциты – 180,0х109/л.
Лейкоциты – 6х109/л.
Палочкоядерные – 1,5> – 64> – 0,20х109/л.
Моноциты – 6> – 19> – 2,1х1012/л.
РОЭ – 3 мм/час».
О. – конечно, Олеся. N – понятное дело, норма. Кстати, буква N в записях доктора встречалась довольно часто. Иногда он даже не писал цифровые показатели лейкоцитов и всего прочего, а против каждого слова ставил N, N… Значит, анализы у Олеси были хорошие. Ого! А это что такое? Рядом с записью от 19 февраля про консилиум совсем другая картина:
«Гемоглобин – 92.
Эритроциты – 2,1.
Цветовой показатель – 0,66.
Тромбоциты – 140.
Лейкоциты – 17.
Палочкоядерные – 3> – 20> – 1.
Моноциты – 12> – 76> – 2,1л.
РОЭ – 45».
Цифры резко изменились. Лейкоциты, лимфоциты, РОЭ и все такое прочее скакнули вверх. Судя по обрывкам, запавшим в голову Лёли на военной кафедре в универе, и тому, что говорила Смиринская, эти цифры весьма далеки от нормы. И буквы N здесь не наблюдается. Что же произошло вдруг с Олесей? Почему именно 19 февраля? Консилиум так на нее повлиял, что ли? Испугалась скопления чужих людей? Да разве от элементарной нервозности может так клинически измениться состав крови? А кстати, интересно – врачи на консилиум собирались в усадьбу или девочку куда-то вывозили? Нет, все-таки это странно – такое внезапное отклонение от нормы. Это же картина тяжелого заболевания. Ну да, правильно – Олеся ведь больна, чему удивляться? Но тогда как же может быть…
– Ну и ну, – сказала вдруг Лёля, тупо глядя на экран. – Вот это да!
Все не так! Олеся больна – значит, анализ с ненормально увеличенным количеством лейкоцитов и всего прочего для нее как раз типичная картина. Это и есть для нее N. А ненормально – обычные цифры, схожие, например, с анализами какой-то неведомой О.В.Н., которые видит сейчас на экране Лёля. Запись июньская, но почему-то рядом с загадочными инициалами стоит еще число – 25 мая:
«Гемоглобин – 130,0.
Эритроциты – 3,2 л.
Цветовой показатель – 0,9.
Тромбоциты – 250,0 л.
Лейкоциты – 6.
Палочкоядерные – 1> – 67> – 3 л.
Моноциты – 6> – 21> – 2,1 л.
РОЭ – 10.
Присутствие а/т».
«Присутствие а/т»? Но ведь а/т – это антитела. Те самые знаменитые антитела, из-за которых…
