ночных гостей забыл что-то и решил вернуться? Да нет, для этого нужно быть последним кретином – этот же человек не похож на идиота, разве что со страху одурел.
– Кто такой? Что здесь делаешь?
Сначала раздалось невнятное бульканье, потом из глаза потекла слеза, а изо рта – невнятные слова:
– Не убивайте! Я ничего не видел! Никому ничего… – Он поперхнулся и всхлипнул.
Нет, конечно, это случайная птичка залетела в дом смерти – на свою беду. Старая истина о любопытной Варваре сейчас получит новое подтверждение.
Македонский уже шевельнул пальцем на курке, как вдруг у лежащего под ним человека снова прорезался голос:
– Не убивайте! Я доктор!
Палец замер.
Македонский чуть не рассмеялся. Вот так номер! Получается, аллах и в самом деле акбар?!
Встал, заставил подняться лежавшего:
– Пошли в дом.
Едва тот вошел в холл и поглядел на Братчиковых, как у него подогнулись ноги, но Македонский не стал нежничать – пинками погнал наверх, в детскую.
Сначала доктор спотыкался на каждой ступеньке, потом пошел ровнее. У Македонского создалось впечатление, будто в этом доме доктор уже бывал: детскую он нашел сразу и, равнодушно перескочив через тело Асана, кинулся к кровати:
– Олеся!
– Не ори, разбудишь! – гаркнул Македонский. – Откуда ты ее знаешь?
– Да ведь я ее лечил, – пожал плечами доктор, осторожно берясь смуглыми длинными пальцами за тоненькое запястье Олеси и профессионально, без всяких там часов, считая пульс.
Лечил? Да, Македонский говорил своему напарнику Самураю: «Со здоровьем у нее неважно».
– От чего же ты ее лечил?
Доктор покосился на него:
– А вам что?
Этот тип довольно быстро взял себя в руки, отметил Македонский. Помогла собраться привычная обстановка, конечно: врач у постели больного.
– Ты меня не спрашивай, ты отвечай, – поднял он пистолет.
Доктор чуть сощурил глаза, которые оказались вовсе не черными, а желтоватыми. Вот еще показатель того, что он справился со страхом: зрачки сузились, стали нормальными.
– Извините, конечно, но вам знакомо такое понятие «врачебная тайна»? – спросил мягко. – Я не могу говорить о болезни Олеси с посторонним человеком.
– Я не посторонний, – отрезал Македонский. – Я ее отец.
Доктор отпрянул. Лицо его исказилось отвращением:
– Отец?! О боже мой… Но за что же вы тогда Братчиковых?.. Илья на вас только не молился! Он все делал для Олеси, он ее на краю смерти удерживал! Как вы могли с ним так…
Он осекся, бледнея от собственной смелости.
– Ты что, решил, будто это я их?.. – Македонский, не договорив, ткнул пистолетом вниз. – Не мели ерунду. Я приехал утром и застал все это. Думаю, вульгарный грабеж. Кто-то навел местных отморозков на этот дом… кстати, не ты ли?
Доктор равнодушно ухмыльнулся:
– А зачем мне это? Убивать курицу, несущую золотые яйца, – нет, я не дурак.
– Золотые яйца, говоришь? – поиграл пистолетиком Македонский. – И в каком эквиваленте, рублевом?
– О покойниках ничего или только хорошее. Покойный Илья был щедрым человеком – благодаря вам, как я понимаю. Ничего не знаю и знать не хочу, но десять тысяч баксов в месяц меня вполне устраивали.
– Хорошая зарплата, – спокойно кивнул Македонский.
– Хорошая. Только я этих денег практически не видел, брал себе жалкую тысчонку наликом, а остальное Братчиков по моей просьбе переводил на некий счет.
– Что, пенсию себе обеспечивал? – поддел Македонский, которому доставляло удовольствие общение с этим желтоглазым парнем. Что значит доктор, а? До того привык смотреть в глаза чужой смерти, что и со своей готов позабавиться.
– Надеюсь, до пенсии я не доживу, – спокойно сказал доктор. – То есть даже не наверное, а факт, кажется… – Он чуть пригнулся и заглянул в черный глаз «макарова». – А тот счет – международного фонда «Врачи мира против лейкемии». Собственно, я его основал, чтобы спонсировать лечение детей из неимущих семей. Здоровье нынче диких денег стоит, не у всех же есть богатый папенька, как у Олеси.
И тут до Македонского дошло!
