4. Особая роль Апокалипсиса исчезает, если мы поместим его в начале списка библейских книг, как одну из первых по написанию книг канона.

5. Авторы каждого из Заветов были теснее связаны друг с другом, чем с авторами другого Завета, так что традиционное разделение авторов Библии на «ветхозаветных» и «новозаветных» имеет объективный характер.

6. Другое традиционное утверждение, что Ветхий Завет написан раньше Нового, скорее всего, неверно и эти Заветы создавались одновременно (но представителями разных течений в целом единой религии), так что эти два блока книг должны быть вставлены друг в друга как зубья двух гребенок.

Это объясняет отмеченную в гл. 7 определенную близость обоих Заветов.

Успех стандартных историко–филологических методов в установлении правильного относительного порядка ветхозаветных и отдельно новозаветных книг дает надежду, что после того, как гипноз традиции снят, те же методы могут установить правильный порядок смеси ветхозаветных и новозаветных текстов.

Мы не будем пользоваться этими результатами Фоменко. Ниже мы придем практически к тем же выводам на основе совершенно других соображений, восходящих к Морозову.

 

§ 2. Датировка Апокалипсиса

Почему Апокалипсис непонятен?

Общепринятая точка зрения на Апокалипсис состоит в том, что его автор намеренно зашифровал в грандиозных, но туманно–бредовых образах какое–то важное для него содержание (по–видимому, мистическое) и задача исследователя состоит в расшифровке этого содержания путем правильного истолкования авторского образного кода. Однако многочисленные попытки хоть что–нибудь понять на этом пути в Апокалипсисе ни к чему разумному не привели ([56], стр. 110—117).

Морозов же подошел к проблеме понимания Апокалипсиса совсем по–другому. Он предположил, что автор Апокалипсиса ничего намеренно не зашифровывал и всего лишь описывал, что он видел, и что он думал, на образном поэтическом языке. Конечно, образная система Апокалипсиса не проста, но она и не сложнее образных систем многих современных поэтов. Трудность понимания Апокалипсиса, по мнению Морозова, усугубляется, правда, еще тем, что автор параллельно и одновременно развивает три переплетающиеся темы: описание грозы над морским побережьем, описание звездного неба в момент наблюдения и его мнение о состоянии церкви и государства. Непонимание же, возникающее при чтении, скажем, синодального перевода Апокалипсиса обязано тому, что сами переводчики не понимали смысла переводимого ими текста. Каждый, сталкивающийся с проблемами перевода, знает, что никакое сколь угодно хорошее владение языком не поможет переводчику дать правильный перевод, если он не понимает смысла переводимого текста (в научно–технических издательствах привлекают, поэтому в качестве переводчиков ученых, специалистов, даже если они плохо владеют языком; в противном случае, «каменноугольный пласт» в переводе книги по геологии оказывается «холмом каменного угля», а «горящий дух» в книге по кибернетическим основам искусства «вспыхнувшим спиртом»).

Поэтому главное при изучении Апокалипсиса, это по псевдопереводу ортодоксальных переводчиков восстановить первоначальный текст автора (или, по крайней мере, его смысл). Морозов посвятил этому целую книгу [57] (см. также Пролог в [1]). Здесь мы лишь вкратце изложим основные его выводы.

Мы будем пользоваться синодальным переводом Библии, разъясняя лишь непереведенные там термины. Примером такого термина может служить слово «ангел», означающее всего лишь «гонец», «вестник», «посланник», а в переносном смысле «оглашатель» (см.[57], стр. 42). Тот факт, что Иоанн пользуется этим словом в его разговорном, но отнюдь не сакральном смысле (как это имплицирует церковный перевод) доказывает, например, следующий текст: «И Ангелу Лаодикийской Церкви напиши: Знаю твои дела… извергну тебя из уст Моих» (Ап., III, 14—16). Угроза «извергнуть из уст» (т.е. попросту выблевать) непонятна (и неприемлема) по отношению к святому ангелу, но вполне естественна по отношению к человеку, оглашателю в церкви.

Поэтому в синодальном переводе мы слово ангел всюду будем заменять на гонец или вестник.

Конечно, это не уничтожит всех нелепостей синодального перевода. Но, чтобы читатель мог по Библии следить за нашим цитированием, мы непосредственно в тексте исправлять его больше не будем, а все поправки, пояснения и ссылки на греческий оригинал будем помещать в скобки.

 

Описание грозы

Для древних все природные явления были наполнены мистически–художественным смыслом, и они воспринимали их ярче и впечатлительнее, чем мы. Вот отрывки из средневековых летописей, собранные Араго (см.[57], стр. 9), иллюстрирующие, как в то время воспринимались обычнейшие метеорологические и астрономические явления:

586 г. «Свет, подобный змею, явился на небе».

838 г. «21–го февраля в воздухе был виден огонь, имевший вид змея».

838 г. «12–го мая, во все время ночи, звезды повсюду преследовали одна другую».

849 г. «2–го января видимы были ужасные копья к северу и востоку».

918г. «7–го февраля разноцветные огненные копья являются на небе и последовательно устремляются друг на друга».

993 г. «3–го марта, вечером был виден на небе змей».

952 г. «Виден был змей на небе».

1144 г. «Говорят, что в этом году являлись знамения на небе. Огненные шары блистали в различных местах и исчезали в другой части неба».

Огромность впечатления, производимая такими явлениями природы, как грозы, вулканы, метеориты и т.п., нужно всегда помнить при чтении древних книг (и, в частности, Апокалипсиса) и вносить соответствующие поправки.

Особое впечатление на древних всегда производили грозы, символы божьего гнева. На каждой грозовой туче древние видели самого Бога, летящего среди громов и молний, для того чтобы поразить своим неотразимым ударом земных грешников. Если до сих пор многие из нас чувствуют во время грозы инстинктивный страх, то что же говорить о древних, не знающих теории электричества и отягощенных грузом мистики и ужаса перед волей богов.

Все это хорошо, — скажет читатель, — но какое отношение к этому имеет Апокалипсис? Судите сами…

Перед грозой всегда наступает характерное затишье, когда природа, как бы притаясь, ждет в полном безветрии первых ударов бури. И Иоанн пишет: «И после сего видел я четырех ангелов, стоящих по четырем углам земли, держащих четыре ветра земли, чтобы не дул ветер ни на землю, ни на море, ни на какое дерево» (Ап., VII, 1).

Кстати сказать, здесь мы обнаруживаем также образ четырех ветров, эолов, распространенный в раннехристианской космографии, как доказывает, например, известный рисунок из «Христианской Космографии», автора VI века Козьмы Индикоплевста, приводимый во многих популярных книгах (этот рисунок изображает Землю в виде сундука, на дне которого живут люди; Солнце движется по крышке, заходя на ночь за высокую гору; по углам сундука четыре ангела с трубами изображают ветры; монах

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату