— Теперь я понимаю, что имела в виду твоя мать!
Мои ноздри раздулись, когда я с шумом втянула в себя воздух.
— Послушайте, вы… — меня затрясло от возмущения.
Долгое мгновенье они оба смотрели на меня: незнакомец в белом — с насмешкой, Демьян — настороженно. Мир перед глазами стремительно темнел, я только успела заметить, сквозь туман затмевающий разум как они оба растворились в воздухе. Событий гораздо больше, чем времени на их осмысление. К сожалению, я уже начала выискивать связь между пророчествами, странной сделкой, заключенной во сне и тем, что произошло сегодня. Впервые в жизни я почувствовала себя настоящей героиней мелодрамы и упала в обморок.
Глава пятая
— Лина! — кто-то встряхнул меня за плечи, вырывая из вязкой темноты. — Лина! Это я, Аля!
Знаете, вот так придти в себя и увидеть перед собой боевой раскрас Али — испытание не для слабонервных.
— Аля? — тупо переспросила я, попытавшись сменить позу, и сразу болезненно поморщилась. Голова трещит! Рука запуталась в волосах, ощупывая громадную шишку. Больше никогда не буду падать в обморок в ванной.
— Я заскочила домой, смотрю, а ты тут валяешься. Поскользнулась?
— Типа того, — ухватившись за протянутую руку Али, я поднялась.
— Типа того? — Аля скептически на меня посмотрела.
Мозг продолжал работать, настойчиво извлекая из памяти минувшие события. Не все подряд, нет. Только самые жуткие. Стас ушел! Стас УШЕЛ! Больнее всего было осознать, что я находилась вблизи от него, уже готовая перешагнуть заветный рубеж и снова быть с ним!
Сделав шаг в сторону, я оказалась у двери Катиной комнаты и, взявшись за ручку, потянула. Закрыто.
— А где он? — вслух спросила я, уже в коридоре.
— Кто?
— Демьян, — ответила я, заглянув в кухню. Пусто.
— Не знаю, — отозвалась соседка. — Это твой бывший муж?
— Почему бывший?! — словосочетание «бывший муж» лезвием полоснуло по сердцу, и только несколько секунд спустя, я поняла, о ком она говорит. — Нет, он не мой муж. Он любовник Кати.
— Так она вроде с твоим мужем. Или уже нет?
Я развернулась и уставилась на Алю, вытаращив глаза.
— Не смотри на меня так, вы вчера так орали, что эту историю и соседи уже знают.
— Да, прости.
Я задумчиво свела брови — в квартире совершенно точно кроме нас с Алей никого нет. Стоп-стоп. Демьяна тут не может быть, я же видела, как он… исчез. Громко сглотнув ком, образовавшийся в горле, я посмотрела на Алю.
— А ты здорово головой приложилась, — ухмыльнулась она, откидывая за спину длинные черные волосы. — Видок у тебя тот еще.
Может, я шла в ванну, поскользнулась, упала и, ударившись головой, отключилась. Если я хотя бы на несколько минут потеряла сознание, то все это могло померещиться. И Демьян не исчезал вовсе, а просто ушел из квартиры. А его одежда, вполне могла находиться в ванной. Так? Так.
— Черт! Мне из издательства звонили!
Я побежала за сумочкой, в спешке дернула замок и достала телефон. Но в принятых вызовах не было номера редакции…
С какого момента реальность сменилась бредом? Возможно, и Стас не приходил вовсе, и Демьяна не было.
Обхватив себя руками, я поежилась. Как психолог, я хорошо знала, что галлюцинации могут возникать на почве стресса и избытка нервного напряжения. И в таких случаях следует избавиться от причины. Все началось после драки в кухне. Нужно избавить себя от присутствия Кати, проще говоря — съехать с квартиры. Падение и удар тоже внесли свою лепту, но первоначальная причина — стресс. Нужно пройтись. Подумать. В идеале — съездить в интернет-кафе и найти телефон Моранны. Что за проклятая закономерность? Я опять превратилась в бомжа!
В сумке запищал мобильник.
— Здравствуй, милая, — раздался в трубке голос старушки. Я ее сразу узнала. Это Евдокия Николаевна, я оказывала ей помощь летом в «Социальной помощи». Бабушка страдала манией преследования, боялась выходить на улицу, уверенная, что там ее поджидает маньяк-насильник.
— Здравствуйте, Евдокия Николаевна, рада вас слышать. Как ваши дела?
— Спасибо тебе, милая. Я уже месяц сама хожу в магазин, купила карточку в бассейн, плавать буду.
— Очень хорошо, — похвалила я. — Тревожное чувство продолжает возникать?
— Нет, милая, почти нет.
И это сдвиг. Старушка безвылазно сидела дома пять лет, и даже самостоятельные походы в магазин, а уж тем более бассейн — большой сдвиг!
— Дочка, я ведь замуж собралась. Приходи завтра ко мне домой, посидим, чайку попьем, я тебя с кавалером своим познакомлю.
— Обязательно приду, Евдокия Николаевна.
— Георгий нездешний, он к сыну погостить приехал, а сам живет заграницей, в Риге. У него там дом и баня пристроена. Уезжаю я, дочка. Ты же знаешь, нет у меня ни детей, ни близких, одна я была на целом свете. Поэтому квартиру свою я на тебя переписала.
— Как переписала? — удивилась я.
— Завещание оформила. Вот завтра придешь ко мне, я тебе копию отдам. Я уезжаю второго сентября, уже билеты куплены. А ты, моя милая с наследством останешься.
— Евдокия Николаевна, спасибо конечно, но не стоило…
— Стоило. Ты мне как дочь стала, — в трубке послышался всхлип. — Буду ждать тебя завтра.
Раздались гудки.
Я недоуменно сдвинула брови, пытаясь понять, настораживает меня эта новость или радует. У каждого человека есть свой кусочек счастья, был он и у меня. Но теперь, когда у меня его отняли — эта квартира, свалившаяся на голову именно в тот момент, когда мне негде жить, когда я чудом избежала смерти, я сочла хорошим знаком, ключом, открывающим дверь в новую жизнь.
Неожиданно я поняла, что кроме Стаса в моей судьбе может быть отведено место и для моих собственных желаний и радостей и от этих мыслей совершенно запуталась и уже не знала, кто я — часть Стаса или гурман, смакующий жизнь, жадно поглощающий все, что она может предложить.
— Тебя подвезти? — спросила Алька, ухарски подернув бровями.
— Нет, спасибо. Мне нужно пройтись.
Я побежала в комнату, схватила джинсы… А ведь собиралась марафет наводить, а вместо этого наспех натягиваю джинсы, достаю из тумбочки голубую блузку-жатку, лишь потому, что она и без глажки выглядит вполне прилично.
— Все вы спешите жить! — нравоучительно сказала Аля, заглядывая в мою комнату. — Зачем? Рано или поздно все мы окажемся в одном месте. На кладбище.
С перепуга я выронила блузку, а соседка лучезарно улыбнулась, упиваясь произведенным эффектом.
— И не нужно так на меня смотреть. Смерть — логичный исход жизни. Единственно возможный, замечу. Как сказал один умный чувак: «Только в предчувствии смерти лист обретает способность летать!» — Даже Аля сейчас выглядела более нормальной, чем я.