Мир – это игра, где всё понарошку… Картёжник, что с него возьмешь!

– Ты правда Полозов по крови? – спросил я.

– Ну. А что? Фамилия не нравится?

– Ещё как нравится. И меткость у тебя – жуть. Человека с каната снять!

Шок медленно отпускал парня: до него стало доходить, что по-настоящему человека убил. Играючи. Он стремительно шарахнулся в сторону, и его прополоскало, как меня недавно, когда полянка ещё цвела. Бывают же такие места на земле, словно созданные для неприятностей, как вот этот овражек. Да и люди такие бывают, да и не только люди, кстати уж о героях.

Потом Дима, кашляя от наползавшего дыма, откапывал выпавшие из рюкзака и присыпанные землёй банки.

– Ты не думай, Гор, земляне не все такие.

– Какие?

Парень покраснел.

– Ну… как я. Или как те… – он кивнул в сторону столба дыма, поднимавшегося от сбитого вертолёта.

Я молча занялся телефоном. Слишком много мы знали о людях. Страшнее зверя в мире нет. И у драконов были большие сомнения в их разумности.

– Слушай, брат по разуму, – парень, утомившись, нахально уселся на мою заднюю лапу, перепачкав её рыжей землёй, и с любопытством поглядывал на мои манипуляции с телефоном (лучше бы сказать – крылопуляции, ведь у драконов нет рук, а наши передние конечности годятся только сворачивать хребет добыче). – А ты не мог бы обратно вертолётом стать?

– А сейчас тебе чем не нравится мой дизайн?

– Понимаешь, у нас драконы не популярны в качестве воздушного транспорта.

– Да? И давно они вышли из моды?

– В такие незапамятные времена, что никто не помнит.

– А в каком качестве они ещё популярны?

– Как персонажи сказок. Они же никогда не существовали на самом деле.

Я мог бы поспорить, но не стал. Так даже лучше. Вздохнул:

– Жаль. Мне нравятся драконы.

– Да брось, что в них хорошего? Безмозглые зловонные говнюки, поганые змеюки с крылышками. Да еще и мифические.

Я обиделся. Когда тебе в реальную морду говорят всякую гнусную ложь о тебе же, а ты и зубом клацнуть не можешь, потому что ты – миф, это… это… несправедливо!

– А может, это моё истинное тело! – огрызнулся я.

Он подскочил:

– Дракон? В системе Проксима Центавра живут драконы?!

– Надо же нам где-то жить!

– О-о-о! – его перепачканная физиономия вытянулась. – Так вот почему о вас сохранились мифы! А наши учёные понять не могут: динозавры вроде вымерли задолго до появления человека, а драконы откуда-то в сказках есть почти у всех народов. Вы и раньше на Землю разведботы отправляли, да?

– Вот именно. Но люди в то время были такими обезьянами, что контакт был свёрнут. С тех пор мы только наблюдаем. С Луны.

– А гиперкорабль и базу в кратере прячете, чтобы наши спутники не засекли?

– Точно. В кратере. Откуда ты знаешь? Неужели засекли?

– Игра такая была. Только я название забыл. И там не драконов мочить надо было, а тараканов. Представляешь, огромные такие тараканы из лунных кратеров вылазили, и в тень прыгали, как ниндзя с балкона, а лунная тень как щель выглядит, и ни черта не видно, что в ней на самом деле.

Ну да, совсем как сейчас для меня земные тени.

Тучи бежали со скоростью лунных тараканов – стремительно и густо. И куриная слепота не отставала, наступая так же неотвратимо. Меня опять замутило.

Я молча сунул брату по разуму реанимированный телефон и мимикрировал в маленький самолётик типа «кукурузника». Такие, как тут же просветил меня Дима, всё ещё использовались в колхозах для распыления пестицидов на полях и в городах для метео-наблюдений.

– А как же спутниковая слежка? – Дима скептически скривился на коробочку.

– Слежка? А как такую кроху с небес выслеживают?

– Ну… Не знаю. По номеру, наверное.

– Так номер же еще мельче! – восхитился я оптикой человеческих спутников. – Не переживай, у этой коробчонки уже нет номера. Но позвонить ты сможешь.

– Бесплатно? – обрадовался матёрый халявщик.

Я не стал объяснять ему, что от телефона осталась только видимость, как от трактора в моем исполнении, например. Но если уж я разобрался в устройстве царского телевизора так, что никто из драконов до сих пор не заметил поломки, то что мне какой-то там махонький аппаратик? Хотя голову поломать пришлось. И она нещадно болела. Зато теперь парень сколько угодно может играть кнопками – аккумулятора ему хватит до конца жизни.

– А мне смогут позвонить? – не унимался студент, ткнув в телефон грязным пальцем с обломанным ногтем. Прижал к уху и скривился уже разочарованно. – Не работает.

– Как это не работает? Кнопки светятся, циферки ты набирать можешь. Вон, видишь, выскакивают.

– А толку?

– Довольствуйся малым, человек. Жадность – отличительная черта потомков обезьян.

– Вот ещё! – фыркнул он, закидывая потрёпанный рюкзак в моё самолётное брюхо. – Сам ты… потомок прокси-червяка! Телефон мой бездарно сломал!

– Только что ты хотел его расстрелять.

– Ну и что? Ломать-то зачем? Я душу хотел отвести, а ты помешал!

Неблагодарный. Ох, и связался же я со змеюкой, куда там драконам!

Но моё негодование отступило перед любопытством. Он говорил о душе с такой лёгкостью, словно она существует у людей отдельно от тела, как домашняя собачка, которую на поводке выводят на улицу справить нужду. И хотел бы я знать, куда отводят люди свои души? Похоже, у двуногих еще больше тайных умений и знаний, чем мы предполагали, судя по докладам дозорных и по человеческому же телевизору – основному нашему источнику знаний о людях.

Небо разрисовала ветвистая молния. На миг мы оба оглохли от грохота. Кажется, горевшему вертолёту снова крепко досталось.

Драконы до судорог боятся грозы. Оно и понятно: мы существа электрические, как скаты, и молнии просто липнут к тому из нас, кто собьется с Пути Великого Ме. Причём, узнать наверняка о том, сбился ты, или еще где-то за обочину цепляешься, можно только в грозу. Останешься жив – значит, праведен. Потому все драконы, особенно царь Гадунов и старейшины, загодя в глубинах нор и пещер от гроз прячутся. Я искренне верил: мои прегрешения не так велики, чтобы притянуть небесный огонь. И всё же самым большим желанием было – закопаться в минную воронку по надбровные рога.

Небеса снова треснули, на весь мир раскатилось эхо пляски посланниц Ме – меланей[2]. На поляне уже трещало пламя, посеянное взорванным вертолётом. Густой дым застилал мои и без того полуслепые глаза.

– Ты что, застрял? – проорал Дмитрий сквозь приступ кашля. – Сматываемся отсюда!

Взлётная полоса мне не нужна. Но взлететь я не мог. Меня трясло, как хвост трясогузки, моторы замирали от страха. Растопыренные крылья «кукурузника» жалко вздрагивали под порывами ветра. По фюзеляжу застучали шишки и мелкие сухие веточки, сорванные ветром с елей. Спасибо, не пули.

– Погода не лётная, видишь? – проблеял я, переминаясь с лапы на лапу.

– Сгорим же!

Не сгорели.

Ливень ринулся на землю, как перевернутое море, мгновенно прибил взрыхлённую взрывами почву и превратил овраг в длинное озерцо. Если бы я не стоял на драконьих лапах вместо шасси, мы бы и выбраться

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×