12.4.09. 7–04
Вчера туалет таки пробили, но сегодня с утра – и не прямо с подъема, а где–то вот недавно, незадолго до 7 утра – в нем опять потоп. Даже зная об этом и даже будучи а резиновых тапках–“сланцах”, я на выходе оттуда едва не промочил ноги. Самый работящий, услужливый и вежливый из “обиженных”, как и вчера, предупреждает всех входящих: “Осторожно, в туалете потоп”!. Вот, говорит, уже пробили. Недолго...
Так и живем без света, люстра над нашим концом секции не работает. Шпана в соседнем проходняке, которую это тоже раздражает, приладилась включать эту лампочку, цепляя ее прямо к проводам над своей шконкой, от которых они заряжают телефоны (и патрон у них откуда–то есть!..). Собственно, дни сейчас все прибавляются, днем нормально и без света; неудобств только два: утром – проверять вшей в одежде (но как–то еще можно приладиться, если снять всю одежду со шконки), а вечером – готовить ужин, точнее, вытаскивать все лишнее (хребты, кости и пр.) из консервов. Нот вчера как раз примерно в это время, когда я начинал есть, они и включили лампочку и, будем надеяться, сегодня будет так же.
12 апреля. Сегодня – НАШ с Ленкой день... Горько вспоминать об этом...
14.4.09. [время не указано]
Ничего особенного не происходит. Только что вот подходили блатные и пытались вытрясти с меня 500 (!) рублей ларьком на какого–то своего, тоже блатного, с 3–го барака, переведенного вот сейчас из ШИЗО в больницу...
Весна окончательно вступила в свои права. На улице тепло, солнце, даже по утрам уже нет мороза, на дворе барака – непролазная грязь, раскисшая глина с водой от стаявшего снега. Надо одевать уже летнюю форму, но никак не могу собраться, – то мысль, что по вечерам все–таки еще прохладно, то никак не могу куда–нибудь рассовать все вещи, что лежат по карманам “форменной” куртки. Но, м.б., сейчас, на обед, все же попробую расчистить карманы и надеть ее. А вот летние ботинки, купленные еще в ноябре за блок сигарет у старого хрыча Пятака, как раз 10 апреля освободившегося, одевать пока еще явно рано – на “продоле” местами тоже еще грязь непролазная, да и около столовки тоже.
Мать сообщила, что говорила с Гефтером, – деньги на книжку обо мне дать только после их встречи втроем, – мать, Гефтер и Паша Л. Хотя макет в электронном виде Паша ему и так послал. Зачем еще встречаться? Чует мое сердце, что если даже (вопреки моим сомнениям) эта брошюрка и выйдет, то будет она всего лишь профанацией...
Вчера ужасно болели язвы на ногах. Большая их часть почти прошла, но меньшая упорно беспокоит. Впрочем, одна наиболее сильно саднившая вчера язва сегодня с утра вроде бы затянулась.
Так и живем без света. Пол–утра сегодня я ждал возможного шмона, но его так и не было.
17–31
Вспомнилось сегодня, как еще на воле я много раз думал: если бы меня спросили, каково мое самое заветное желание, чего я хочу больше всего на свете? Что бы я сказал? Что самое заветное желание – иметь возможность убивать своих врагов и точно знать, что мне за это ничего не будет, – никаких уголовных дел, тюрем, судов и т.п. Самое большое желание в жизни!.. Сколько бы уже полегло тварей и мразей, если бы оно исполнилось... Особенно актуально оно здесь, где среди тварей и мразей всех сортов находишься круглосуточно, целыми годами. Должно быть, потому и вспомнил...
Выходили на ужин – навстречу перся к нам отрядник. Сейчас пришли с ужина – сидит здесь, и, значит, с матерью мне сегодня едва ли удастся поговорить...
15.4.09. 16–26
Дела паршивые, мрачные. Отрядник вызвал меня вчера, как раз когда я говорил по телефону с матерью в “маленькой секции”, и я еще успел сообщить ей о вызове. Он отдал мне письмо от Журавлева, студента из Самары, моего читателя (хорошо, что мое к нему прошлое письмо все же дошло), а потом... Он достал большое отпечатанное объявление и дал мне ознакомиться. На основании ст. 95 УИК РФ администрация ИК–4 извещала, что отныне ни книги, ни газеты, ни журналы не будут приниматься ни через посылки/бандероли, ни через передачи, а при получении будут отправляться на склад личных вещей до освобождения.
Ссылку на ст. 95 мне долго и нудно разъяснял отрядник. 1–я часть этой статьи содержит, собственно, 3 позиции: з/к разрешается получать в посылках и бандеролях письменные принадлежности, приобретать книги через торговую сеть и подписываться на СМИ за свой счет. Никаких запретов и ограничений в этой части статьи не содержится. Да, не написано, что можно получать книги через посылки–передачи, но на деле это постоянно было так, и, право же, чтобы на основании права приобретать через торговую сеть запретить получение книг через передачи, надо иметь очень уж буйную фантазию и совершенно выдающуюся наглость.
Расчет их ясен. Раз не удалось оставить без книг и прессы меня лично, как они хотели вначале, – они не остановятся перед тем, чтобы оставить без них ВСЕХ зэков, получающих книги и СМИ. Благо таких тут из всей зоны наберется десяток–другой, не больше. У остальных прямо на лицах написан такой сверхглубокий интеллектуализм, что, право же, вопрос о книгах и пр. (кроме “Плейбоя” и “СПИД–Инфо”, м.б.) отпадает сам собой. Не зря, оказывается, приходил еще 2, что ли, недели назад этот длинный москвич с 4–го и ругался, что из–за моих жалоб теперь всем не выдают прессу, и ему их отрядник не выдал ее из полученного заказного письма.
Что делать и как с этим бороться – неизвестно. Очень возможно, что год и 11 месяцев оставшегося срока мне придется провести тут вообще без книг. Что же касается подписки на СМИ, то я почему–то сильно подозреваю, что нужного мне “The New Times” не окажется в их подписных каталогах.
Со связью проблемы, похоже, стали перманентными. По такому поводу, как книги, хотелось, конечно же, сразу позвонить Е.С., попросить правозащитное сообщество напрячься и что–то придумать. Но идти просить это блатное наглое чмо, на чей телефон мне теперь звонят, было совсем невмоготу, а других – и вообще бесполезно, и я решил назавтра после завтрака воспользоваться запасным вариантом. Но – редкий случай, как будто нарочно! – их калитка была с утра заперта на замок. Потом я слышал, как местный владелец “трубы”, мой теперь “связной”, говорил кому–то, что отдал свою “трубу” на 2 дня на 7–й барак, кому–то. Потом я столкнулся с ним во дворе ларька, – он тут же пристал с просьбой купить шоколадку, а я, используя момент, спросил его, не звонил ли мне кто? Он сказал, что нет, но он сейчас придет в барак, включит и посмотрит. Значит, “труба” все же у него?! Черт разберет; это тварь настолько лживая, хитрая и верткая, что верить ей и полагаться на ее слова нет никакой возможности. Давно ли она нагло вымогала у меня, случайно увидев, пачку макарон?.. К тому же, сегодня это существо вляпалось на утренней проверке: трепалось вовсю, не заметив уже подошедшего считать “мусора”, и при этом еще и не имело “нагрудного знака”, то бишь бирки на груди. За это ему было обещано сразу 2 рапорта, и в ближайшее время, скорее всего, оно уедет тоже в ШИЗО. Связь у меня на этом бараке, таким образом, прервется окончательно минимум дней на 10, а скорее на все 15.
Сейчас пора собираться на ужин, а потом, скорее всего, опять припрется отрядник. Так что возможности с кем–либо созвониться, видимо, не будет сегодня весь день, и дай бог, чтобы она была хоть завтра...
17.4.09. 8–34
Весь день вчера шел мокрый снег и было очень холодно – взглянешь, и полное ощущение, что вернулась зима, стоит ноябрь. Впрочем, мать говорила, что прогнозируется сильное похолодание. ЭТИ поздравляли друг друга (и меня) с Новым годом...
День прошел спокойно, но вечером, когда я собирался ужинать, поползли вдруг слухи и разговоры один другого мрачнее. Сперва – что 13–й барак раскидают, и кто–то якобы уже видел список, кого в какой отряд закинут. Кого откуда брали – видимо, туда и вернут. Я вспомнил 5–й, эти лестницы наверх (внутри барака – еще и без перил, я прямо никак подняться не мог), и эту тесноту, и как не имел там своего постоянного места, спал, где свободно... Ломать весь годами налаженный быт и со всем скарбом, со всем барахлом перебираться куда–то в другое место – это и вообще не дай бог никому, а если еще и знаешь, что там точно будет хуже, и лестницы, и теснотища, и ни поесть, ни полежать, ни поставить баулы, да еще и к тамошней шпане привыкать заново, и опять они будут стараться из тебя вытянуть на свое (якобы) “общее” все, что можно и нельзя... В общем, не дай бог!.. Одна мысль об этом вызывает тоскливый ужас и чувство полного бессилия что–либо изменить...
Но раскидывать барак – это все же надо начальству окончательно сойти с ума, да и зачем? Поэтому слух этот все же показался мне маловероятным (хотя кто знает!..). А затем, ближе уже к отбою, всплыл
