2.6.09. 9–06
Начало лета. Шикарная погода, – солнце, небо почти что безоблачное, ясное и синее; днем жара, с утра – еще нет 7 часов, а на улице уже не холодно в одной футболке. Запах нагретого дерева, точно как на даче, шум деревьев, вокруг свежая молодая зелень...
Тем ужаснее положение (еще удивительно, как это я вообще замечаю лето и пр.). Переезд на другой барак обсуждается и ожидается уже вот–вот, – один, “всезнайка”, говорил, что на этой неделе (сегодня вторник). М.б., и сегодня. Я очень нервничал вчера, от проверки до обеда, но обошлось.
Плюс еще одна странная пакость. Телефон в бараке, по которому мать дозванивалась мне все последние месяцы (особенно после перевода “телефониста”), вчера и позавчера был целые дни напролет выключен. До этого, когда мать ехала на свиданку, она и Шамиль из машины набирали этот номер, – обоим было сказано, что номер набран неверно. Теперь вот он отключен... М.б., поменяли как часто здесь меняют через оператора сети, номера на той же “симке”. Другого варианта я не могу придумать, а тем временем связь в бараке для меня исчезла. И единственный выход – пойти и спросить у владельца номера, но мне это – даже одна мысль об этом – омерзительна до дрожи...
Вчера успел поужинать – только поесть, – выключили вдруг свет, и чай пришлось пить уже после проверки (благо, считал отрядник, и не в 21–30 даже, как по их же “ПВР” положено, а в 21–25. В 21–30, как только закончилась проверка, свет зажегся.
Комары одолели совершенно, – точно такая же напасть, как и год назад я описывал в это же время, в июне. (“Погода – бомба!” – так формулируют свое отношение к ней окружающие высокоинтеллектуальные зэки. :) Кошмар просто. Все ноги на открытых участках между брюками и ботинками (тапочками) у меня уже покрыты сплошным, дико зудящим слоем укусов, особенно сзади. Руки пока еще не до такой степени, как было в том году (в 3 слоя, кошмар, даже на глаз), но, видимо, это еще впереди.
Мать виделась вчера с Гефтером, он взял 15 книжек обо мне, – видимо, для своей “правозащитной” среды. Что ж, и то хорошо, раз уж ни нормальный тираж, ни нормальную презентацию и рекламу никто из них сделать не сподобился...
13–00
Опять проверка под ливнем, – как и 7 июля прошлого года. С утра была идеальная летняя погода, но уже к 12–ти, к проверке, потемнело, – появилась большая, во все небо, туча. Я думал, успеем, но мелкий дождь полил почти сразу, через пару минут превратившись в сплошной ливень. Пока ждали в холодном предбаннике, он вроде стих, потом опять стал сильнее; тут пришел “контролер”, пришлось выходить строиться, и как построились – опять полил вовсю, мощными крупными каплями, в пару минут промачивающими всю одежду насквозь. А пока стояли – оказалось, что кто–то из блатных договорился с “мусором”, что он посчитает в “культяшке” (телевизионной), и уже в мокром виде пришлось заходить туда!.. Там додумались строить по 10 человек (но в той последней, с краю, колонне, куда встал я, оказалось только 6 человек). Посчитали и разошлись . Новая синтетическая роба, привезенная матерью всего месяц назад, к счастью, еще сохранила свои изначальные водоотталкивающие свойства и не промокла совсем уж насквозь, – я заглянул, с изнанки она, как ни странно, оказалась почти везде сухой.
К владельцу “трубы” и “симки” я все же подошел после проверки – оказалось, действительно, его “симка” была вне аппарата последние дни, потому мать и не могла дозвониться.
13–25
Пока писал предыдущее – прервали громким зовом из конца секции: дозвонилась наконец–то мать. Все нормально. Маня просит 5 брошюр обо мне в Питер. Но на сайт обо мне сообщение о выходе этой книжки никто и не подумал повесить. Большакову и Демину (нач. больницы) мать дозвониться так и не может уже 2 дня.
Пока писал эту запись – вошло 4 (!) новых хмыря – с карантина, все в казенном. Набивают, набивают сюда людей, – но барак ведь не резиновый, это вообще самый маленький по жилой площади барак из всех. Значит, кого–то (меня!!) должны отсюда и перекинуть. Пока об этом еще не слышно, но – могут буквально в любой момент...
18–23
Сюрпризы продолжаются Явившийся перед ужином отрядник вернул мне доверенность на имя Глеба Эделева, отданную вчера на подпись Милютину. Сказал, что подписать ему отказались; долго и упорно разъяснял мне, что адвокат и так, без всяких доверенностей, имеет право в любое время ко мне приехать (а не адвоката, мол, с любыми доверенностями все равно не пустят, – по этому не произносимому вслух, но четко подразумеваемому я понял, что отказ в доверенности Эделеву – явное эхо прошлогодней неудачной поездки Шаклеина и последующего его иска в суд). Так же настойчиво советовал он мне и пойти на прием к их юристу в штаб, – просто чтобы услышать еще раз тот же довод насчет адвокатов и пр., т.к. уж конечно юрист их мне эту бумагу не заверит печатью ФБУ ИК–4. И под конец, как еще одна жалкая попытка аргументировать – смех да и только! – было сказано, что в рукописном виде заверять доверенность нельзя, а только напечатанную на компьютере! :))) В общем, не знали уже, что и сказать. Мои ссылки на то, что 2 (на самом деле 3 – Е.С., матери и Шаклеину) были и в рукописном виде прекрасно заверены и отосланы, были проигнорированы полностью. Только лишь один и тот же настойчивый совет сходить на прием в штаб к их юристу...
А перед возвратом доверенности вручил он мне очень странное письмо из Донецка – только какой–то рисунок, что–то типа солнца с лучами и буквы “А” на нем. Он как–то несколько ехидно, пожалуй, просил объяснить, что это значит, но я понятия не имел. В Донецке я не знаю никого. Очень возможно, что вместе с этим странным рисунком было и письмо, но они забрали его и отдали мне один рисунок, – с них станется!..
4.6.09. 8–53
Ну вот все и разъяснилось, причем в самом ужасном смысле. Вчера полдня – с обеда – не было связи, не работал “Билайн”. И как только – уже после отбоя, в 11–м часу вечера – он заработал, – дозвонилась мать и передала сведения от Большакова. Он все же говорил обо мне с Милютиным, и тот сказал, что меня переведут на 1–й барак!
Мать от радости, что он на 1–м этаже, не хотела ничего слушать из того, что я ей пытался объяснить: что там не будет связи! Ей, как всегда, кажется, что все будет хорошо, и легче всего верится в то, во что хочется верить. Ну что ж, значит, последние год и 9 месяцев мы с ней опять не будем общаться, как не общались полгода в 2006, на “пятерке” в Москве. Дай бог еще, чтобы сохранилась у нее возможность приезжать каждый месяц.
Единственное, что там хорошо, на 1–м, – что почти все днем уходят на работу и до вечера барак пустой. Вот только это... Мать и это тоже вдохновило так, что она не хотела ни о чем слышать.
Отрядник вчера вызвал еще раз – ему дали специально под роспись ознакомить меня с правилами посещения зэков адвокатами в зоне. Анекдот!.. :))) Так напугались одного–единственного Шаклеина в том году, что теперь и доверенности не хотят давать – вдруг еще кто с такой доверенностью сюда приедет!.. :)) Подписываться, что ознакомлен, я отказался.
Отрядник долго говорил со мной “за жизнь”, как это уже не раз бывало (так что я даже припозднился потом с ужином), – спрашивал о Лимонове, не хочу ли я создать свою партию, жаловался, что при коммунистах было лучше, а сейчас многие среди молодых зэков писать не умеют, читал мне вслух свои любимые ПВР, и т.д. Между прочим, сказал он пару интересных вещей: что отношение Милютина ко мне испортилось даже не после жалоб матери, а после заявления Шаклеина в прокуратуру; и второе – что идея о непригодности рукописной доверенности Эделеву и необходимости только компьютерной – это его личное мнение, а не слова Милютина, как я было подумал накануне.
Сообщила мать (а потом подтвердила и Е.С., которой после матери я со всеми этими новостями позвонил уже сам) и еще одну потрясающую новость: Елена Маглеванная, проигравшая Волгоградскому УФСИНу иск в 200000 рублей, оказавшись после этого каким–то образом в Финляндии, попросила там политического убежища! Вот так вот. Дай ей бог, как говорится, удачи и никогда не попадать в мое нынешнее положение, но – ряды борцов в самой России редеют. Рауш, теперь и Маглеванная; да еще этот НБП–шник Ганган из Самары, “декабрист” с условным сроком, оказывается, тоже получил где–то убежище... Грустно.
Дожди с грозами лили вчера весь вечер (почему, видимо, и не работала связь, и не только здесь, но, говорили, даже в Тоншаево), а сегодня – утро началось солнцем и ясным небом, но едва я сел завтракать –
