проходняке, они как раз там рядышком оказались. Посмотрим, как уживутся... :) Этот новый сосед быстренько занял большую часть столика (и так крохотного, – тумбочки–то нет своими банками, кружками, байзерами и пр., в т.ч. даже с зубными пастами и кремами для бритья, которым уж совсем тут не место; напихал чего–то под столик и т.д., и даже за мою шконку, где я держу свои вещи, пытался что–то запихнуть. Он постоянно тут лазит, то пьет чай, то вытирается после омовений до пояса, и т.д. – в общем, проблем и неудобств создал много. Одно хорошо – последнее время, чтобы не торчать в бараке (плохие отношения с блатными, а они постоянно стремятся его запрячь в шныри, т.к. он бывший уборщик и заготовщик), пристроился на склад при столовке – там нужно постоянно перебирать от гниения многие тонны картошки, лука и пр. . Туда он уходит прямо с завтрака из столовки и приходит около 6 часов вечера. Так что позавтракать утром я еще могу спокойно, по поужинать – уже нет.
Что еще? Погода стоит на удивление теплая – крещенских морозов нет до сих пор. Тем страшнее представить, какими же они будут, когда наконец начнутся. 27–го мне идти на длительную свиданку, и стоять у вахты может придтись долго...
Мать дозвонилась вчера – наконец–то! что–то давно не было!.. – в знакомом состоянии истерики. Повод все тот же: не может прозвониться весь день. Раньше ее просто скидывали по 25 раз за вечер; нынешняя новая мразь с “трубой” ей отвечает – решительным отказом позвать меня и советом позвонить позже. Позже – все повторяется по новой. Короче, вчера удалось со мной поговорить лишь с 4–го раза. Что с этим делать – неизвестно, жаловаться некому, а усовестить эту закоренелую уголовно–блатную мразь (которой я имел дикую глупость еще и подарить в пользование свой старый телефон) нет ни малейшей надежды.
Сложить пищевые припасы на день и вечер в отдельный пакет, баул с остатками жратвы завязать (молния верхнего из двух сломана) и засунуть под мою шконку, под завесу одеяла – и ждать, начнется ли к проверке очередное обострение “страстей по комиссии”, – вот чем я сейчас займусь. Больше ничего не остается. Ужас всей этой жизни, этого нелепого и опасного существования непонятно где и зачем, – порой отступает перед натиском чисто бытовых трудностей и нервных напряжений момента. Уже не думаешь: скорей бы домой! – думаешь: скорей бы на ужин, после которого уже никто не будет ждать комиссию...
А на ужин вчера пошли в полной темноте – часа в 4 дня опять вырубили свет, так что ожидание комиссии ( и скандала из–за неубранных в каптерку баулов) закончилось на целый час раньше. Включили свет, когда я был уже у двери, выходя из столовой, так что только краем глаза, оглянувшись назад, я увидел, что на ужин была опять картошка (пюре).
Еще одной глобальной проблемой стала сломавшаяся вчера пружина на двери. Когда все ходят, дверь в секцию постоянно открыта, а в “фойе” с улицы и не закрывается плотно – ни сидеть, ни лежать на шконке совершенно невозможно. Главным образом мерзнут ноги, – становятся совершенно ледяные. Вчера в темноте, ожидая ужина, я в первый раз попробовал накрыть их телогрейкой, как это делают другие. Она теплая, холод не пропускает, ноги согреваются, это да. Но – узко ногам, да еще мешают шапка и шарф, которые я обычно сую в рукав, – а вытаскивать их, класть куда–то отдельно – лень, да и некуда особо. Плюс там еще разные мелкие вещи в карманах, – опасение, скорее инстинктивное, чем реальное, что они выпадут... А некоторые наивные, живущие от двери даже дальше, чем я, теперь с наивным возмущением требуют, чтобы все ходили и закрывали эту дверь в секцию за собой... :)
Уже 10–14. Шмона нигде нет, а вчера начался в 10. И то хорошо...
15–37
Чего долго ждешь и готовишься – то, как правило, не сбывается. Днем отдыха и расслабления де– факто стал сегодняшний день (хотя он еще далеко не кончен). Баул я завязал, но запихивать под свою шконку не стал, – это дело одной минуты, всегда успеется, если будет нужно. (Вот вытащить его потом оттуда – куда дольше и труднее.) Но – не понадобилось! Истерики “по комиссии” не было и нет, никто ничего не снимает и не выносит. Слава богу, кончилось несчастье – на неделю–другую?..
Шимпанзятины абсолютно не слышно и не видно в бараке, вопреки всем обыкновениям, и есть соблазн пойти посмотреть – здесь ли она вообще, не забрали ли ее опять. Сейчас допишу – пойду. Дай бы бог...
Но вот столовая... Это просто ужас! Какая там, к черту, комиссия... При ней уж точно не бывает такого питания (наоборот, 2 будних утра давали яйца!). А сегодня в обед – хлеб опять черный, на первое – жуткий, давно уже подзабытый “борщ” из гнилой свеклы (правда, на сей раз в нем практически не было никакой свеклы – ни гнилой, ни нормальной – и вообще ничего, а почти что черного цвета одна пустая вода), на второе – в чистом виде сечка без всяких признаков мяса или чего–то подобного (я бы ее и с мясом не стал есть). Давно забытое меню осени 2007 года!.. Рис, гречка, тушенка, вплоть до новогодних чебуреков и рыбных котлеток, – все это сон, сказки, а реальность, вечная и неистребимая реальность этой казенной жизни в России – кислая “черняшка” и гнилая свекла... Если вдруг еще ларек оскудеет (вчера он был почти пуст; на мой вопрос о еженедельном завозе продавщица сказала, что пока зона не проплатит – завоза не будет), если там хотя бы лапшу к домашним консервам и хлеб нельзя будет купить – то здесь вообще не выжить...
23.1.09. 8–37
Немыслимая, фантастическая удача! Я думал об этом не раз, но не смел и мечтать о реализации... Вчера вечером один из шнырей на мой вопрос сказал, что еще позавчера шимпанзе заБУРили на 3 месяца!!! Вроде бы и срок известен точно, так что когда эта мразь выйдет оттуда (если еще ей не продлят), останется всего 4 месяца ее здесь пребывания.
Между тем, новозаселенный дебил, “стирочный мужик” (ох, не перестал бы он быть для меня стирочным!..) доставляет–таки изрядные неудобства в проходняке. Я забыл упомянуть, что приходит он еще и на проверку днем, некоторое время тусуется здесь, но до обеда, кажется, не остается, – уходит на свой овощной склад (туда ему и дорога!). Главное неудобство от этого чма – его постоянные ритуальные чаепития не меньше трех раз в день, утром до завтрака, в обед и вечером. Причем оно не успокаивается одним стаканом чая, а, выпив его, тут же тащит следующий. Плюс выпрашивает у меня мой личный чай в пакетиках, когда кончается покупаемый ему мной же в ларьке. (Сигареты выпрашивать ему теперь тоже стало удобнее, не надо специально подходить.)Днем его чаепития меня еще мало волнуют, но утром они совпадают с моим приготовлением себе завтрака (как сегодня), а вечером – с ужином (как вчера, когда оно пришло со склада не к шести, а к семи). Уселось – уже после чая – жрать между моим ужином и чаепитием, пока я кипятил чайник и мыл свою миску. Когда я пришел с чайником, оно, правда, от столика отсело, пропустив меня, но яичную скорлупу и прочий мусор оставило...
15–28
Сходили в баню (пятница). “Все хорошо”... :) 113–я прошла, 112 их еще осталось. На входную дверь бани вместо прежней резинки поставили здоровенную железную пружину – о–о, это событие!.. Но – господи, до чего же омерзительна у них сама баня!! Зал выложен типа мозаикой из кафеля – стиль годов где–то 70– х, не позже. (Туалет на нашем бараке оформлен примерно так же.) Даже сегодня, в оттепель (сосульки капают, низкие хмурые облака, сырой голый лес за запреткой), с окон прет пар – видно прямо глазом, как просачивается сквозь окна в банный зал холод. Форточки плотно не прикрываются (или их некому пойти прикрыть снаружи), одно стекло частично разбито, отсутствует кусок стекла... В лютые морозы там все точно так же, – хоть околей ты в этой бане!.. Ржавые, сто раз латанные и все равно текущие трубы, осклизлые, грязные стены с вековой плесенью, поломанные душевые распрыскиватели воды, и, как венец всего – на одном из подоконников растет большая плантация настоящего зеленого мха!..
Пошел в ларек после обеда. Нет практически ничего, полки почти пусты. Какие–то шоколадки, печенье, дешевая карамель. Хлеб не особо свежий (себе и стирмужику, – выпросил–таки!..) да несколько пачек лапши б/п по 6 руб. – вот и все, что взял. В бараке, услышав, что шуршу этой лапшой (мял ее чтобы больше влезло в пакет) – тут же подошло омерзительне, супернаглое блатное чмо и начало выпрашивать “2 пакетика на нужды”, выражая при этом искреннее возмущение, что у меня чего ни подойдешь, ни попросишь – я не даю... Мразь. Под конец снизили требование до одного пакета – там было их 11. Один я отдал, чтоб не страдало это чмо.
Уже додумались, спросили – не могу ли я 500 руб. За их новый телевизор отдать ларьком. Мрази наглые. За телевизор, который я почти и не смотрю, у них редко когда в 9 вечера не смотрят DVD и можно хоть раз в день посмотреть новости.
16–15
