Жорж, какой высокий подвиг: бороться с природой и побороть! И говорила она, ставя руками и глазами после
{01402}
каждой напыщенной, но искренно сказанной фразы большой восклицательный знак. Егорушка слушал восторженную речь сестры, мигал глазками и поддакивал. Он сам уважал строгое лицо Топоркова и был уверен, что своим выздоровлением обязан одному только ему. Maman сидела возле и, сияющая, ликующая, разделяла восторги детей. Ей нравилось в Топоркове не только уменье лечить, но и 'положительность', которую она успела прочесть нa лице доктора. Старым людям почему-то сильно нравится эта 'положительность'. - Жаль только, что он... он такого низкого происхождения, - сказала княгиня, робко взглянув на дочь. - И ремесло его... не особенно чистое. Вечно в разной разности копается... Фи! Княжна вспыхнула и пересела на другое кресло, подальше от матери. Егорушку тоже покоробило. Он терпеть не мог барской спеси и важничанья. Бедность хоть кого научит! Ему не раз приходилось испытать на самом себе важничанье людей, которые были богаче его. - В нынешние времена, муттер, - сказал он, презрительно подергивая плечами, - у кого есть голова на плечах и большой карман в панталонах, тот и хорошего происхождения, а у кого вместо головы седалище тела человеческого, а вместо кармана мыльный пузырь, тот... нуль, вот что-с! Говоря это, Егорушка попугайничал. Эти самые слова слышал он два месяца тому назад от одного семинариста, с которым подрался в биллиардной. - Я с удовольствием променял бы свое княжество на его голову и карман, - добавил Егорушка. Маруся подняла на брата глаза, полные благодарности. - Я сказала бы вам многое, maman, но вы не поймете, - вздохнула она. - Вас ничем не разубедишь... Очень жаль! Княгиня, уличенная в рутинерстве, сконфузилась и принялась оправдываться. - Впрочем, в Петербурге я знавала одного доктора - барона, - сказала она. - Да, да... И за границей
{01403}
тоже... Это правда... Образование много значит. Ну, да... В первом часу приехал Топорков. Он вошел так же, как и в первый раз: вошел важно, ни на кого не глядя. - Не употреблять спиртных напитков и избегать, по возможности, излишеств, - обратился он к Егорушке, положив шляпу. - Следить за печенью. Она у вас уже значительно увеличена. Увеличение ее следует всецело отнести на счет употребления напитков. Пить прописанные воды. И, повернувшись к Марусе, он преподал и ей несколько заключительных советов. Маруся выслушала со вниманием, точно интересную сказку, глядя прямо в глаза ученому человеку. - Ну-с? Вы, полагаю, поняли? - спросил ее Топорков. - О да! Merci. Визит продолжался ровно четыре минуты. Топорков кашлянул, взялся за шляпу и кивнул головой. Маруся и Егорушка впились глазами в мать. Маруся даже покраснела. Княгиня, покачиваясь, как утка, и краснея, подошла к доктору и неловко всунула свою руку в его белый кулак. - Позвольте вас поблагодарить! - сказала она. Егорушка и Маруся опустили глаза. Топорков поднес кулак к очкам и узрел сверток. Не конфузясь и не опуская глаз, он помочил во рту палец и чуть слышно сосчитал кредитные билеты. Он насчитал двенадцать двадцатипятирублевок. Недаром Никифор бегал куда-то вчера с ее браслетами и серьгами! По лицу Топоркова пробежала светлая тучка, нечто вроде сияния, с которым пишут святых; рот слегка передернула улыбка. По-видимому, он остался очень доволен вознаграждением. Сосчитав деньги и положив их в карман, он еще раз кивнул головой и повернулся к двери. Княгиня, Маруся и Егорушка впились глазами в докторскую спину, и все трое разом почувствовали, что у них сжимается сердце. Глаза их затеплились хорошим чувством: этот человек уходил и больше не придет, а они уже привыкли к его мерным шагам, отчеканивающему голосу и серьезному лицу. В голове матери мелькнула
{01404}
маленькая идейка. Ей вдруг захотелось приласкать этого деревянного человека. 'Сирота он, бедный, - подумала она. - Одинокий'.
