Бери перо в руки да и валяй себе! Директору не нужно было много думать, чтобы начать... В голове у него давно уже было всё начато и окончено: знай себе списывай с мозгов на бумагу! Он нахмурился, стиснул губы, потянул в себя струю воздуха и написал заглавие: 'Несколько слов в защиту печати'. Директор любил печать. Он был предан ей всей душой, всем сердцем и всеми своими помышлениями. Написать в защиту ее свое слово, сказать это слово громко, во всеуслышание, было для него любимейшей, двадцатилетней мечтой! Он ей обязан весьма многим: своим развитием, открытием злоупотреблений, местом... многим! Нужно отблагодарить ее... Да и автором хочется побыть хоть денек... Писателей хоть и ругают, а все-таки почитают... В особенности женщины... Гм... Написав заглавие, директор выпустил струю воздуха и в минуту написал четырнадцать строк. Хорошо вышло, гладко... Он начал вообще о печати и, исписав пол-листа, заговорил о свободе печати... Он потребовал... Протесты, исторические данные, цитаты, изречения,
{02057}
упреки, насмешки так и посыпались из-под его острого пера. 'Мы либералы, - писал он. - Смейтесь над этим термином! Скальте зубы! Но мы гордимся и будем гордиться этим прозвищем, покедова...' - Газеты принесли! - доложил лакей... В десять часов директор обыкновенно читал газеты. И на этот раз он не изменил своей привычке. Оставив писание, он встал, потянулся, разлегся на кушетке и принялся за газеты. Взяв в руки 'Новое время', он презрительно усмехнулся, пробежал глазами по передовой и, не дочитав до конца, бросил. - Краса Демидрона... - проворчал он. - Я вам пррропишу! Швырнув на кресло 'Новое время', директор взялся за 'Голос'. Глазки его затеплились хорошим чувством, на щеках заиграл румянец. Он любил 'Голос' и сам когда-то в него пописывал. Прочитал передовую и мелкие известия... Пробежал фельетон... Чем более он читал, тем масленистее делались его глазки. Прочитал 'Среди газет и журналов'... Перевалился на третью страницу... - Да, да. Так... И я об этом упомянул... Верно, совершенно верно!.. Гм. А это о чем? Директор прищурил глаза... 'На З.-Б.-Х. железной дороге, - начал он читать, - приступлено на днях к разработке одного довольно странного проекта... Творец этого проекта - сам директор дороги, бывший...' Через полчаса после чтения 'Голоса' директор, красный, потный, дрожащий, сидел за своим письменным столом и писал. Писал он 'приказ по линии'... В этом приказе рекомендовалось не выписывать 'некоторых' газет и журналов... Возле сердитого директора лежали бумажные клочки. Эти клочки полчаса тому назад составляли собой 'несколько слов в защиту печати'... Sic transit gloria mundi!
{02058}
КОЛЛЕКЦИЯ
Как-то на днях я зашел к своему приятелю, журналисту Мише Коврову. Он сидел у себя на диване, чистил ногти и пил чай. Предложил и мне стакан. - Я без хлеба не пью, - сказал я. - Пошли за хлебом! - Ни за что! Врага, изволь, угощу хлебом, а друга никогда. - Странно... Почему же? - А вот почему... Иди сюда! Миша подвел меня к столу и выдвинул один ящик: - Гляди! Я поглядел в ящик и не увидел решительно ничего. - Ничего не вижу... Сор какой-то... Гвозди, тряпочки, какие-то хвостики... - Вот именно на это-то и погляди! Десять лет собирал эти тряпочки, веревочки и гвоздички! Знаменательная коллекция. И Миша сгреб в руки весь сор и высыпал его на газетный лист. - Видишь эту обгоревшую спичку? - сказал он, показывая мне обыкновенную, слегка обуглившуюся спичку. - Это интересная спичка. В прошлом году я нашел ее в баранке, купленной в булочной Севастьянова. Чуть было не подавился. Жена, спасибо, была дома и постучала мне по спине, а то бы так и осталась в горле эта спичка. Видишь этот ноготь? Три года тому назад он был найден в бисквите, купленном в булочной Филиппова. Бисквит, как видишь, был без рук, без ног, но с ногтями. Игра природы! Эта зеленая тряпочка пять лет тому назад обитала в колбасе,
