Прошу вас! - Чего же ты плачешь? В карете ездить будешь... - В карете... Карета... Людей пугать я каретой буду, что ли? Я не духовное лицо! Да куда я ее поставлю, если выиграю? Куда я ее дену? Говорили долго, а пока они говорили, Макар (он грамотен) записывал, записав же... и т. д. Длинно, господа! Во всяком случае из сего проистекает мораль: не бунтуй!
{02149}
ГЕРОЙ-БАРЫНЯ Лидия Егоровна вышла на террасу пить утренний кофе. Время было уже близко к жаркому и душному полудню, однако это не помешало моей героине нарядиться в черное шёлковое платье, застегнутое у самого подбородка и тисками сжимавшее талию. Она знала, что этот черный цвет идет к ее золотистым кудряшкам и строгому профилю, и расставалась с ним только ночью. Когда она сделала первый глоток из своей китайской чашечки, к террасе подошел почтальон и подал ей письмо. Письмо было от мужа: 'Дядя не дал ни гроша, и твое имение продано. Ничего не поделал...' Лидия Егоровна побледнела, покачнулась на стуле и продолжала читать: 'Уезжаю месяца на два в Одессу по важному делу. Целую'. - Разорены! На два месяца в Одессу... - простонала Лидия Егоровна. - К своей, значит, поехал... Боже мой! Она подкатила глаза, зашаталась, ухватилась рукой за перила и готова уже была упасть, как послышались внизу голоса. На террасу взбирался ее сосед по даче и кузен, отставной генерал Зазубрин, старый, как анекдот о собаке Каквасе, и хилый, как новорожденный котенок. Он ступал еле-еле, осторожно, перебирая палкой ступени, словно боясь за их прочность. За ним семенил маленький бритый старичок, отставной профессор Павел Иванович Кнопка, в большом стародавнем цилиндре с широкими приподнятыми полями. Генерал, по обыкновению, был весь в пуху и крошках, а профессор поражал белизною своих одежд и гладкостью подбородка. Оба сияли. - А мы к вам, шарманочка! - продребезжал генерал, довольный тем, что сумел по-своему переделать
{02150}
слово 'charmante'. - С добрым утром, фея! Фея пьет кофйя. Генерал сострил глупо, но Кнопка и Лидия Егоровна расхохотались. Моя героиня отдернула от перил руку, вытянулась и, бесконечно улыбаясь, протянула к гостям обе руки. Те облобызали и сели. - Вы, кузен, вечно веселы! - начала кузина гостинный разговор. - Счастливый характер! - Как, бишь, я сказал? Ах, да! Фея пьет кофйя... Ха-ха-ха. А мы с герром профессором уж выкупались, позавтракали и визиты делаем... Беда мне с этим профессором! Жалуюсь вам, фея! Беда! Собираюсь его под суд отдать! Хе-хе-хе... Либерал! Вольтер, можно сказать! - Что вы?! - улыбнулась Лидия Егоровна и подумала: 'В Одессу на два месяца... к той...' - Честное слово! Такие идеи проповедует... такие идеи! Совсем красный! А знаете ли вы, Павел Иванович, друг мой, кто красному рад? Знаете кто? Хххе... Ответьте-ка! Вот вам и запятая, либералам! - Каков генерал? - захохотал Кнопка, кривя спой ученый подбородок. - И мы, ваше превосходительство, сумеем вам, консерваторам, запятую поставить: одни только быки боятся красного! Ха-ха-ха... Что, съели-с? - Однако! Что вижу! У вас цветут олеандры! - послышался внизу террасы женский голос, и через минуту на террасу входила княгиня Дромадерова, соседка по даче. - Ах! У вас мужчины, а я такая растрепка! Извините, пожалуйста! О чем вы тут? Продолжайте, генерал, я не помешаю... - Мы о красном-с! - продолжал Зазубрин. - А вот-с, кстати, о быках... Вы это верно, Павел Иванович, насчет быков! Раз в Грузии, где я баталионом командовал, бык увидал мою красную подкладку, испугался и полетел на меня... рогами прямо... Саблю пришлось обнажить. Честное слово! Спасибо, казак близко был и пикой его, каналью, отогнал... Чего вы смеетесь? Не верите? Ей-богу, отогнал... Лидия Егоровна изумилась, ахнула и подумала: 'В Одессе теперь... развратник!' Кнопка заговорил о быках и буйволах. Княгиня
{02151}
Дромадерова заявила, что всё это скучно. Заговорили о красной подкладке... - Касательно этой подкладки у меня в памяти случай есть, - сказал Зазубрин, обсасывая сухарик. - Был у меня в баталионе полковничек, некий
