не было человека настоящего! Жестокий они были человек, грозный, строптивый, но никто супротив него по охотничьей части устоять не мог! Его сиятельство, граф Тирборк, бился-бился со своею охотой, да так и помер завидуючи. Куда ему! И красоты той не было, и ружья такого в руках держать не приходилось, как у вашего братца!
{02175}
Двустволка, извольте понимать, марсельская, фабрики Лепелье и компании. На двести шагов-с! Утку! Шутка сказать! Хромой быстро вытирает губы и, мигая косыми глазами, продолжает: - От них я и тоску эту самую получил. Как нет стрельбы, так и беда - за сердце душит! - Баловство! - Никак нет, Петр Егорыч! Всю Святую неделю как шальной ходил, не пил, не ел. На Фоминой почистил ружье, поисправил - отлегло малость. На Преполовенье опять затошнило. Тянет да и тянет на охоту, хоть ты тресни тут. Водку ходил пить - не помогает, еще того хуже. Не баловство-с! После водосвятья напился... Назавтра тоска пуще прежнего... Ломит тебя да из избы гонит... Так и гонит, так и гонит! Сила! Взял я ружье, вышел с ним на огород и давай галок стрелять! Набил их штук с десять, а самому не легче: в лес тянет... к болоту. Да и старуха срамить начала: 'Галок нешто можно стрелять? Птица она неблагородная, и перед богом грех: неурожай будет, ежели галку убьешь'. Взял, Петр Егорыч, и разбил ружье... Шут с ним! Отлегло... - Баловство! - Не баловство-с! Истинно вам говорю, что не баловство, Петр Егорыч! Дозвольте уж вам объяснить... Просыпаюсь вчера ночью. Лежу и думаю... Баба моя спит, и не с кем мне слово вымолвить. 'А можно ли мое ружье таперича починить, али нет?' - думаю. Встал да и давай починять. - Ну? - Ну, и ничего... Починил да выбежал с ним, как оглашенный. Поймался вот... Туда мне и дорога... Птицу эту саму взять да и по морде, чтобы понимал... - Сейчас урядник придет... Ступай в сени! - Пойду-с... И на духу каялся... Батюшка, отец Петра, тоже сказывает, что баловство... А по моему глупому предположению, как я это дело понимаю, это не баловство, а болесть... Всё одно как запой... Один шут... Ты не хочешь, а тебя за душу тянет. Рад бы не пить, перед образом зарок даешь, а тебя подмывает; выпей! выпей! Пил, знаю... Красный нос Волчкова делается багровым.
{02176}
- Запой - другое дело, - говорит он. - Одинаково-с! Разрази бог, одинаково-с! Истинно вам говорю! И молчание... Молчат минут пять и друг на друга смотрят. Багровый нос Волчкова делается темно-синим. - Одно слово-с - запой... Сами изволите понимать по человеколюбию своему, какая это слабость есть. Не по человеколюбию понимает подполковник, а по опыту. - Ступай! - говорит он Хромому. Хромой не понимает. - Ступай и больше не попадайся! - Сапожки пожалуйте-с! - говорит понявший и просиявший мужичонок. - А где они? - В шкафе-с... Хромой получает свою обувь, шапку и ружье. С легкой душою выходит он из конторы, косится вверх, а на небе уж черная, тяжелая туча. Ветер шалит по траве и деревьям. Первые брызги уже застучали по горячей кровле. В душном воздухе делается всё легче и легче. Волчков пихает изнутри окно. Окно с шумом отворяется, и Хромой видит улетающую осу. Воздух, Хромой и оса празднуют свою свободу.
{02177}
СУЩАЯ ПРАВДА
Шесть коллежских регистраторов и один не имеющий чина сидели в пригородной роще и пьянствовали. Пьянство было шумное, но печальное и грустное. Не видно было ни улыбок, ни радостных телодвижений; не слышно было ни смеха, ни веселого говора... Пахло чем-то похоронным... Не далее как неделю тому назад коллежский регистратор Канифолев, явившись в присутствие в пьяном виде, поскользнулся на чьем-то плевке, упал на стеклянный шкаф, разбил его и сам разбился. На другой же день после этого грехопадения он потерял две
