теперь придумать, как выбраться из этого ерундистого положения! - А какие стихи? О чем?- спросила Марья Денисовна. - Ни о чем... Ерунда... Хочешь, прочту? Начинаются они так: Сквозь дым мечтательной сигары Носилась ты в моих мечтах, Неся с собой любви удары С улыбкой пламенной в устах...
{02343}
А потом сразу переход: Прости меня, мой ангел белоснежный, Подруга дней моих и идеал мой нежный, Что я, забыв любовь, стремглав туда бросаюсь, Где смерти пасть... О, ужасаюсь! И прочее... чепуха. - Что же? Это стихи очень милые! - всплеснула руками Марья Денисовна. - Даже очень милые! Чем не стихи? Ты просто придираешься, Сергей! 'Сквозь дым... с улыбкой пламенной'... Значит, ты ничего не понимаешь! Ты не понимаешь, Сергей! - Ты не понимаешь, а не я! - Нет, извини... Прозы я не понимаю, а стихи я отлично понимаю! Князь превосходно сочинил! Отлично! Ты ненавидишь его, ну и не хочешь печатать! Редактор вздохнул и постучал пальцем сначала по столу, потом по лбу... - Знатоки! - пробормотал он, презрительно улыбаясь. И, взяв свой цилиндр, он горько покачал головой и вышел из дома... 'Иду искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок... О женщины, женщины! Впрочем, все бабы одинаковы!' - думал он, шагая к ресторану 'Лондон'. Ему хотелось запить...
{02344}
НАИВНЫЙ ЛЕШИЙ
(СКАЗКА) В лесу, на берегу речки, которую день и ночь сторожит высокий камыш, стоял в одно прекрасное утро молодой, симпатичный леший. Возле него на травке сидела русалочка, молоденькая и такая хорошенькая, что, знай я ее точный адрес, бросил бы всё - и литературу, и жену, и науки - и полетел бы к ней... Русалочка была нахмурена и сердито теребила зеленую травку. - Я прошу вас понять меня, - говорил леший, заикаясь и конфузливо мигая глазами. - Если вы поймете, то не будете так строги. Позвольте мне объяснить вам всё с самого начала... 20 лет тому назад на этом самом месте, когда я просил у вас руки, вы сказали, что только в таком случае выйдете за меня замуж, если у меня не будет глупого выражения лица, а для этого вы посоветовали мне отправиться к людям и поучиться у них уму-разуму. Я, как вам известно, послушал вас и отправился к людям. Отлично... Придя к ним, я прежде всего справился, какие есть специальности и ремесла. Один правовед сказал мне, что самая лучшая и безвредная специальность - это лежать на диване, задрав вверх ноги, и плевать в потолок; но я, честный, глупый леший, не поверил ему! Прежде всего я попал по протекции в почтмейстеры. Ужасная, ma chиre, должность! Письма обывателей до того скучны, что просто тошно делается! - Зачем же вы их читали, если они скучны? - Так принято... Да и к тому же нельзя без этого... Письма разные бывают... Иной подписывается 'поручик такой-то', а под этим поручиком Лассаля понимать надо или Спинозу... Ну-с... потом поступил я по протекции в брандмейстеры... Тоже ужасная
{02345}
должность! То и дело пожар... Сядешь, бывало, обедать или в винт играть - пожар. Ляжешь спать - пожар. А изволь-ка тут ехать на пожар, если еще и из естественной истории известно, что казенных лошадей нельзя кормить овсом. Раз я велел накормить лошадей овсом, и - что ж вы думаете? - ревизор так удивился, что мне даже совестно стало... Бросил... Есть, ma chиre, на земле люди, которые смотрят за тем, чтобы у ближних в головах и карманах ничего лишнего не было. От брандмейстера к этой должности рукой подать. Я поступил. Вся моя служба на первых порах состояла в том, что я принимал от людей 'благодарности'... Сначала мне это ужасно нравилось...
