- Не волнуйтесь. У нас и примера не было, чтоб вашего брата на экзаменах резали. Проформа! Фендриков успокоился, но ненадолго. Через переднюю прошел Галкин, молодой человек с жидкой, словно оборванной бородкой, в парусинковых брюках и новом синем фраке. Он строго посмотрел на Фендрикова и прошел дальше. Затем разнесся слух, что инспектор едет. Фендриков похолодел и стал ждать с тем страхом, который так хорошо известен всем подсудимым и экзаменующимся
{03037}
впервые. Через переднюю пробежал на улицу штатный смотритель уездного училища Хамов. За ним спешил навстречу к инспектору законоучитель Змиежалов в камилавке и с наперсным крестом. Туда же стремились и прочие учителя. Инспектор народных училищ Ахахов громко поздоровался, выразил свое неудовольствие на пыль и вошел в училище. Через пять минут приступили к экзаменам. Проэкзаменовали двух поповичей на сельского учителя. Один выдержал, другой же не выдержал. Провалившийся высморкался в красный платок, постоял немного, подумал и ушел. Проэкзаменовали двух вольноопределяющихся третьего разряда. После этого пробил час Фендрикова... - Вы где служите? - обратился к нему инспектор. - Приемщиком в здешнем почтовом отделении, ваше высокородие, - проговорил он, выпрямляясь и стараясь скрыть от публики дрожание своих рук. - Прослужил двадцать один год, ваше высокородие, а ныне потребованы сведения для представления меня к чину коллежского регистратора, для чего и осмеливаюсь подвергнуться испытанию на первый классный чин. - Так-с... Напишите диктант. Пивомедов поднялся, кашлянул и начал диктовать густым, пронзительным басом, стараясь уловить экзаменующегося на словах, которые пишутся не так, как выговариваются: 'хараша халодная вада, кагда хочица пить' и проч. Но как ни изощрялся хитроумный Пивомедов, диктант удался. Будущий коллежский регистратор сделал немного ошибок, хотя и напирал больше на красоту букв, чем на грамматику. В слове 'чрезвычайно' он написал два 'н', слово 'лучше' написал 'лутше', а словами 'новое поприще' вызвал на лице инспектора улыбку, так как написал 'новое подприще'; но ведь всё это не грубые ошибки. - Диктант удовлетворителен, - сказал инспектор. - Осмелюсь довести до сведения вашего высокородия, - сказал подбодренный Фендриков, искоса поглядывая на врага своего Галкина, - осмелюсь доложить, что геометрию я учил из книги Давыдова, отчасти же обучался ей у племянника Варсонофия, приезжавшего на каникулах из Троице-Сергиевской, Вифанской
{03038}
тож, семинарии. И планиметрию учил и стереометрию... всё как есть... - Стереометрии по программе не полагается. - Не полагается? А я месяц над ней сидел... Этакая жалость! - вздохнул Фендриков. - Но оставим пока геометрию. Обратимся к науке, которую вы, как чиновник почтового ведомства, вероятно, любите. География - наука почтальонов. Все учителя почтительно улыбнулись. Фендриков был не согласен с тем, что география есть наука почтальонов (об этом нигде не было написано ни в почтовых правилах, ни в приказах по округу), но из почтительности сказал: 'Точно так'. Он нервно кашлянул и с ужасом стал ждать вопросов. Его враг Галкин откинулся на спинку стула и, не глядя на него, спросил протяжно: - Э... скажите мне, какое правление в Турции? - Известно какое... Турецкое... - Гм!.. турецкое... Это понятие растяжимое. Там правление конституционное, А какие вы знаете притоки Ганга? - Я географию Смирнова учил и, извините, не отчетливо выучил... Ганг, это которая река в Индии текет... река эта текет в океан. - Я вас не про это спрашиваю. Какие притоки имеет Ганг? Не знаете? А где течет Аракс? И этого не знаете? Странно... Какой губернии Житомир? - Тракт 18, место 121. На лбу у Фендрикова выступил холодный пот. Он замигал глазами и сделал такое глотательное движение, что показалось, будто он проглотил свой язык. - Как перед истинным богом, ваше высокородие, - забормотал он. - Даже отец протоиерей могут подтвердить... Двадцать один год прослужил и теперь это самое, которое... Век буду бога молить... - Хорошо, оставим географию. Что вы из арифметики приготовили? - И арифметику не отчетливо... Даже отец
