В городе М. Очерки социальной повседневности советской провинции в 40-50-х гг.

в разноголосице противоречи­вых слухов и сведений, поступающих из различных московских ин­станций по поводу будущей реформы. Справка, составленная началь­ником особой инспекции МГБ в феврале 1948 г., глухо упоминает о том, что «...еще до выхода в свет данного закона некоторые работники УМГБ Молотовской области оказались не на высоте своего положе­ния, видя, что на горизонте вырисовывается 'неясность' исхода с де­нежной реформой, начали шарахаться в крайности. Появилась расте­рянность, оказались в плену обывательщины»³. Вероятно, в сходную ситуацию попали и руководители городских финансовых органов. Во всяком случае, люди, наиболее защищенные по своему служебному

103

и общественному положению, встретили сообщение по радио об об­мене денег совершенно неподготовленными. И в последующие дни они совершали множество хаотических, иррациональных поступков в надежде сохранить и свои сбережения, и свою идентичность.

Но сначала несколько слов о других — неноменклатурных — ли­цах, пытавшихся в эти декабрьские дни спасти и приумножить свои сбережения. Речь идет о работниках торговли и снабжения, прочих гражданах, состоящих при распределении продуктов и промтоварах. Это был их час. Обмен денег и рост государственных цен открывали широчайшие возможности для быстрого обогащения и последовав­шего за ним разоблачения. Некоторые попадались сразу, другие через месяц, третьи ушли