В городе М. Очерки социальной повседневности советской провинции в 40-50-х гг.

все осталось по-прежнему².

Складывается впечатление, что К. М. Хмелевский догадывался, а, может быть, и знал, что советское хозяйственное право столь же мало пригодно для эффективной экономической деятельности, как и Кон­ституция СССР для политических практик. Существовала, однако, и разница. О конституционных правах граждан вспоминали только в день выборов. Нарушителям хозяйственного законодательства тюрь­ма грозила постоянно. И секретарь Молотовского обкома делает все возможное, чтобы защитить полезных дельцов от уголовного пресле­дования. Ездит к Генеральному прокурору, добивается прекращения дел, сдерживает рвение местных блюстителей закона.

0 состоянии сельского хозяйства в области Хмелевский знал из первых рук. Время от времени ездил по деревням. В июне 1948 г. лич­но руководил кампанией «по выселению в отдаленные районы лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяй­стве». В колхозе «Колос» Верещагинского района присутствовал на общем собрании, молча выслушал речи, а затем уехал в райком, где «дал политическую оценку бюро районного комитета, секретарю райкома и потребовал исправления допущенных ошибок в последую­щей практической работе»¹. По всей видимости, понимал, что ниче­го они исправить не смогут. «Нельзя надеяться, что все колхозники настолько сознательны, что сами, без всякой агитации повезут хлеб государству, — говорил он на пленуме. — Здесь нужна кропотли­вая,