В городе М. Очерки социальной повседневности советской провинции в 40-50-х гг.

«человека Хмелевского».

«Тов. Назаровский и тов. Хмелевский — большие друзья и това­рищи. Мне, как работнику и как члену обкома, это было видно, да и многим другим работникам обкома», — напомнила партийным ак­тивистам бдительный инструктор обкома³. Не только в газете, но и в партийных собраниях ответственный редактор следил за тем, что­бы критика областного руководства не выходила за границы дозво­ленного. «Я тогда выступил, сделал упрек в адрес горсовета и лич­но тов. Михайлина, — докладывал в том же 1950 г. директор треста 'Молотовлес' Бушманов. — Нехорошие дела были. Надо было его ударить, поправить, и, что вы думаете, не успел сойти с трибуны, как член бюро тов. Назаровский прочитал мне такую проповедь. Он ска­зал: Ваше выступление является обобщающим, как бы не было клеве­ты на нашу областную организацию. Я, — заявляю, — Боже упаси, и думать не думал об этом. И вот сейчас диву даюсь, вроде как пере­строился тов. Назаровский, обеими руками критикует (в зале смех) в оригинальном стиле, а именно, обязательно все большие работники должны пройти через критику»⁴.

Недосмотр можно исключить. «Все корреспонденции, вплоть до информационных заметок, Борис Никандрович внимательно про­сматривал перед тем, как переправить в типографию. Делал он это обычно вечерами. К утру на его столе оставались материалы, которые необходимо доработать. К каждому приколота бумажка, что