Творения и Гимны

Павел, говоря: аще ясте, аще ли пиете, аще ли ино что творите, вся во славу Божию творите (1 Кор. 10:31). Если слово сие истинно и твердо, каково оно и есть воистину, то какое оправдание себе могут представить те, которые делают дела только напоказ пред людьми? Напоказ делали дела фарисеи, — и вот какое для нас определение изрек Господь наш Иисус Христос по поводу сего: аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в царствие небесное (Мф. 5:20). То–есть: если не перестанете вы делать дела напоказ, как делали фарисеи, и не будете делать их во славу Божию, то в царствие Божие не внидете. Ты же вот о чем при сем помысли! Если непревышающий правды фарисейской не внидет в царствие Божие, то что будет с теми, кои больше имеют неправд или грехов, чем книжники и фарисеи? Участи таковых да избавит нас Бог и научив нас делать дела единственно в угождение Ему и в славу Его, да сподобит царствия своего во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки. Аминь.

СЛОВО ТРИДЦАТЬ ПЕРВОЕ

1. Два есть главнейших дела, из коих в одном пагуба, в другом спасение. 2. Гордость растет вместе с человеком. 3. Всякому необходимо сознать, что он ничто. 4. Главная черта христианина есть смирение. 5. Есть две жертвы, благоприятныя Богу, без коих нет спасения. 6. Какой признак того, что приближается кто к Богу?

1. Два есть главнейших дела в настоящей жизни: одно есть величайшее добро, а другое — величайшее зло; первое, яко верховное благо, возводит человека на небеса, а другое, как крайнее зло, низводит его в преисподняя ада; то есть истина, а это ложь; то есть великое упокоение, а это — скорбь безмерная; первое есть верх разумности, второе — край безумия; первое родственно и свойственно человеку, второе враждебно и чуждо; первое есть все прямота, второе все кривость; первое радость и веселие, второе печаль и томление. Какия же это дела? Смирение и гордость: одно есть весь грех, — это гордость; а другое — вся правда, — это — смирение. Разсмотри грех, коим согрешил Адам, когда находился в раю, в славе и всяком наслаждении, и увидишь, что он согрешил не по какой–либо необходимости или немощи, или по какому–либо благословному предлогу, а по одному презорству к заповеди Божией, а это от гордости и неблагодарности к Творцу своему и Богу, доведших его до отступления (от Бога), в какое первым низвергся диавол по собственному своему произволению.

2. Надобно знать, что гордость раждается в душе человека от неведения себя самого, пораждающаго самомнение, по коему думают, что имеют нечто, тогда как ничего не имеют; и она растет вместе с возрастом человека. Почему нужно всякаго человека, с мальства, прежде чем познает он что–либо другое, научать познанию себя самого, — из чего он есть, что есть и чем покончит жизнь, — т. е. что засеменяется он тленным нечем и невзрачным, образуется среди нечистот, растет подобно траве сельной, составляется из многих смешений, удоборазлагаемых, — что вся жизнь его есть борьба со смертию, а во внутренностях своих еще прежде смерти носит он то, что есть смрад и зловоние. Ибо кто не знает себя, что такое он есть, мало–по–малу впадает в гордость и делается буиим и несмысленным. И что можно найти несмысленнее человека, который, будучи весь покрыт проказою, гордится потому только, что носит светлыя и позлащенныя одежды, хотя сам в себе срамен и полон безобразия? А когда выйдет он из ума по причине гордости своей, тогда делается орудием диавола во всех своих словах и делах и становится врагом Богу. Но что может быть бедственнее того, когда кто поставит себя врагом Богу? Ибо когда кто заболит телом, чувствует свою болезнь и идет ко врачам; но кто заболевает душею, не чувствует своей болезни, а напротив чем более разбаливается, тем более становится нечувствительным и потому не хочет идти ко врачам духовным. Таким образом когда увидишь, что какой–либо человек гордится, знай, что по мере гордыни его он страдает и нечувствием душевным, и пожалей об нем; ибо кто болит и не чувствует, что болен, тот близок к смерти. Таков этот грех, ввергающий душу в смерть; ибо гордый есть больной безчувственный, — который т. е. не сознает и не чувствует своей болезни, а это и есть смерть души. Случись, что кто–либо из таковых еще привык учить и вразумлять других, — то это уже законченный мертвец, для котораго не требуется более врача.

3. Итак необходимо учить и научить человека самопознанию, чтоб, он знал себя и таким образом смиренномудрствовал. Смиренномудрие есть главным образом разумность. Как гордый неразумен и безсмыслен, так напротив смиренный разумен и смыслен. Поелику таким образом безумие и слепота гордыни так близки к людям и так сильны в них, то всеблагий Бог определил, чтоб вместе с радостным находили на нас и прискорбности, чтоб чрез то научались мы смиренствовать, а не гордиться. Можешь удостовериться в этом от пакостника плоти, пособника сатанина, томившаго апостола Павла, который чудеса творил и такою презельною украшался славою Божиею. Почему нам надлежит благодарить Бога более за скорби, чем за утешение, и радоваться прискорбному, как радуемся обвеселяющему. Итак, всякому человеку необходимо знать себя самого, что он — ничто. Того, кто не знает себя самого, что он ничто, не может спасти Сам всемогущий Бог при всем том, что желает спасти его. И еслибы кто принес Богу в дар весь мир (что конечно невозможно), а не думал о себе, что есть ничто, не может спастися никоим образом.

4. Итак не требуется, чтоб человек в замен за душу свою дал что–либо другое, кроме познания себя, что он ничто. Только при этом способен он будет принесть Богу сердце сокрушенное и смиренное, — единственную жертву, которую всякому благочестивому человеку пристойно приносить Богу. Этой одной жертвы Бог не уничижит, зная, что человек ничего не имеет собственнаго, что бы мог принесть Ему, как говорит и святый Давид: аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо: всесожжения не благоволиши. Жертва Богу дух сокрушен: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50:18, 19), Этою жертвою спасались, спасаются и будут спасаться все цари, вельможи, благородные, низкородные, мудрые, неученые, богатые, бедные, нищие, воры, обидчики, лихоимцы, развратники, убийцы и всякий род грешников. Глубина смирения — сей спасительной жертвы — должна быть измеряема мерою грехов, т. е. по мере грехов, какие наделал человек, да будет у него и смирение с сокрушением. Но и самые праведники и преподобные, и чистые сердцем, и все спасенные спасаются не иным чем, как этою жертвою. И милостыня, и вера, и удаление от мира, и самый великий подвиг мученичества, и всякия другия жертвы возжигаются от воспламенения сей жертвы, т. е. сокрушения сердечнаго. Это такая жертва, для которой нет греха, побеждающаго человеколюбие Божие. Для сей единой жертвы (чтоб была и сохранялась) бывают болезни, скорби, тесноты, самое падение, страсти душевныя и сопутствующия им страсти телесныя, — все для того, чтоб всяким богобоязненным приносима была Богу сия жертва. Кто стяжет сию жертву сокрушения со смирением, тому некуда пасть, потому что он имеет себя ниже всех. И Бог сошел на землю и смирил Себя даже до смерти не для чего другаго, как для того, чтоб в верующих в Него созидать сердце сокрушенное и смиренное.

5. Две есть жертвы, которыя приемлет Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, и за которыя милует и всякаго человека в отдельности, и весь мир в совокупности, — из коих одна есть сам Господь наш Иисус Христос, Сын Божий и Бог воплотившийся, а другая — сокрушенное и смиренное сердце каждаго верующаго в Него. Итак пусть кто заберет все свое имущество и раздаст бедным, пусть постится, совершает бдения, спит на голой земле, творит молитвы день и ночь, а не взыщет от Бога стяжать себе сердце сокрушенное и смиренное (ибо всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов — Иак. 1:17), никакой не получит такой пользы от трудов своих. Почему надлежит взыскать ту единую стезю, на которой стяжевается сердце сокрушенное и смиренное, ибо кто стяжет такое сердце, тот будет шествовать по земле, как бы шествовал горе — в царствии небесном. И в последний час смерти сокрушенные и смиренные сердцем получают удостоверение, что помилованы милостивым Богом, отходят радуясь и веселясь. Так велик сей, ни с чем несравнимый, дар Божий. Он есть основание восхождения по лествице добродетелей, и нисхождения дара чудотворений и знамений, — есть воскресение душ, бывающее еще в настоящей жизни, прежде общаго воскресения тел, — есть избавление, для котораго Бог и Отец дал Сына своего, чтобы всякий верующий не погиб, а имел жизнь вечную, и имея сию вечную жизнь, знал единаго истиннаго Бога, и Егоже послал Он, Иисуса Христа (Иоан. 17:3).

6. Истинное боговедение с богобоязненностию раждают смиренномудрый нрав, а смиренномудрие порождает нрав кроткий; кротость же и смирение, в нрав обратившиеся, приближают к Богу. Эти две