Творения и Гимны

Всякий должен положить предел и норму для себя и для жизни своей, чтобы верно знать, как действовать каждодневно и при изменяющихся обстоятельствах, и таким образом безпрепятственно тещи в делании добродетелей, не встречая препон в самой неопытности своей. Кто поступит таким образом (т. е. все определит разумными правилами в своей жизни), тот скоро сделает стезю добродетелей и стропотную и притрудную ровною и легкоходною для себя: ибо привыкнет мало–по–малу ко всем деланиям добродетелей, и доброе обратится ему в привычку, и станет как–бы естественным чем. Преспевая таким образом в добре и восхождения в сердце своем полагая, т. е. восходя от меньшей доброты все к большей и большей, совершеннейшей и совершеннейшей, явится он угодным Богу, и, в совершенстве постигнув и уразумев все сказанное выше, соделается для многих других учителем добродетели, просвещая их и научая и словом и примером жизни своей, — и, как сам просвещен свыше благодатию Святаго Духа, открывая глубины таин духовной жизни всем взыскующим того с любовию и рвением, — силою и содействием Господа нашего Иисуса Христа, Коему подобает слава и держава, со Отцем и Св. Духом, в нескончаемые веки. Аминь.

СЛОВО СОРОК ЧЕТВЕРТОЕ

1. Диавол пятью кознями воюет против людей. 2. Всякое доброе дело, какое делает человек, должен делать его или для того, чтоб умилостивить Бога, или для того, чтоб возблагодарить Его. 3. Кто ищет спасен быть, должен подвизаться. 4. В каких людях царствует Царь всяческих и Бог, и в каких не царствует.

1. Диавол, как дух невещественный, со времени Адамова преступления заповеди Божией возымел некую власть и дерзость действовать на естество человеческое, и сделался очень опытным в воевании против людей, ибо люди им боримые, умирая, преходят род за родом, а он все живет и живет один и тот же вот уже шесть тысяч шесть сот и более лет, и навык. Он всегда есть скрытный враг людей, всегда злокознствует и брани воздвигает против них, и особенно против тех из них, которые теперь раждаются; потому что теперешние не только не имеют никакой опытности в борьбе с диаволом, но совсем и понятия не имеют о брани диавольской и об искусности в ней диавола. Почему и когда явно он биет их, они того не видят, и когда скрытно их устреляет, не чувствуют; он является ангелом света, а покрывает их тьмою. Так сделался он, как я сказал, очень искусным в борьбе с человеком. Конец же и цель, для которой ведет он сию брань с человеком, велика и страшна. Вначале отделив и отдалив род человеческий от Бога, он теперь всячески напрягается и хлопочет о том, чтоб не допустить его опять возвратиться к Богу, но всегда удерживать в отдалении от Него. И если случится кому воззвану быть Иисусом Христом и возвратиться к Богу, он, искусный и многоопытный в делании зла, всячески старается опять отдалить его от Бога. По этой то причине диавол сделался многоискусен в воевании с людьми и воюет с ними пятью кознями: еллинством, иудейством, ересями, противо–православным образом жизни и (неразумными) подвигами добрых деланий. Еллинством прельщает людей, любящих так–называемую внешнюю мудрость; иудейством прельщает евреев, убеждая их думать, будто они добре веруют, так как чтут единаго Бога, чем прельщает он также и агарян; ересями прельщает суемудрых богочтецов, удаляя их от православия; православных удаляет от бога худыми делами и жизнию противною православию, именно: сребролюбием, сластолюбием, славолюбием; опять и подвигами добрых дел и самоохотными лишениями самоумерщвления ввергает он подвижников в гордость, которая есть корень всякаго зла, равно как в пристрастие к славе и чести людской. Этою прелестию гордыни, которая есть всех добродетелей истребительница, превращает он и в пропасть низвергает души бедных подвижников, живущих в преподобии и правде, и некоторых из них уговаривает показывать ревность Божию не по разуму и строгость жизни неразсудительную. Чрез это он делает их тираннами самих себя, и они мучат себя всякими лишениями и злостраданиями, да славимы будут от человек: что достойно крайних слез, потому что они лишаются за то и настоящих и будущих благ. Пагубность, которой подвергаются все другие люди, о коих мы сказали, ничто в сравнении с потерями, какия несут сии люди. — Вот как велика и несравненна наша бедственность! Почему надлежит нам всячески изыскивать, каким бы способом могли мы избежать наветов диавола. Но никаким способом не можем мы избавиться от него, кроме как если прибегнем к Богочеловеку Иисусу Христу, со всем смирением души и крайним сокрушением сердца. Тогда Христос сам будет воевать за нас чрез нас, и мы успокоимся: ибо противостояние и преодолевание этого врага нашего никаким другим способом не бывает, как только единым Христом Господом.

2. Итак, если кто делается нищим для Христа, постится, держит бдения, умерщвляет плоть свою воздержанием, творит милостыни, и бывает сострадателен и человеколюбив, все это хорошо; однакож да внимает он себе добре, чтоб не потерять напрасно трудов своих и должнаго за них воздаяния. Ибо хотя такия дела суть добрыя дела; но есть иное добро, которое содевает спасение человека посредством них, и без котораго подвизающиеся спастись посредством таких добрых дел не могут спастись. Оно есть причина, в силу коей спасаются те, которые подвизаются в них, т. е. в посте, бдении и прочем. Эти последние суть средства для двух великих вещей, — умилостивления и благодарения, ибо надобно, чтоб оне были совершаемы с разумом, по чину, и благообразно.

Так, если какой грешник, вняв тому, что говорит Иоанн Богослов: всяк согрешаяй не виде Бога, ни позна Его (1 Иоан. 3:6), придет в чувство, и, познав, какому бедствию подпал он из–за грехов своих, приимет свет покаяния и начнет нести подвиги покаянные, посредством показанных дел, — поста, молитвы и прочаго, чтобы Бог, видя сокрушение сердца его, смирение и ревность, возблагоутробствовал к нему и примирился с ним: то Бог, видя смирение его и труд, оставляет все грехи его, примиряется с ним и являет в нем знамения сего помилования и примирения. Таковыя знамения суть — упокоение от страстей, которыя его одолевали, ненависть ко греху, страх Божий, держимый во всяком месте, так как Бог вездеприсущ, сокрушение и умиление сердечное, благоговение, внимание ума к Божественным песням, к чтению и слушанию божественных Писаний. Ибо невозможно, чтоб в ком–либо оказались сии доброты духовныя прежде умилостивления Бога и примирения с ним. Когда же Божественная благодать примиряется с душею; тогда осеняет ее, объемлет ее некиим образом невидимо, и делает то, что ум человека того установляется и собирается в себя, бывши дотоле непостоянным и разсеянным. Вот первое великое и дивное дело, о коем сказали мы, т. е. умилостивление Бога, за которое сподобившийся его и да воздает благодарение Богу, помиловавшему его и примирившемуся с ним.

После же того, как сподобится человек такой милости от Бога, уврачуется и утвердится, пусть, если держит пост, творит милостыню, и проч., делает сии дела для того, чтоб возблагодарить Бога за то, чего сподобился, т. е. за примирение Бога с ним. И пусть делает все сие с разсуждением, по чину, и как подобает, чтоб улучить совершенную свободу и сподобиться познать наилучшим образом сокровенныя блага Божии, коих доброта и красота сокрыта от очей не только тех, кои грешат, но и тех, кои каются. Се и второе, великое и дивное, т. е. благодарение Бога.

Итак те, которые творят показанные добродетели, просто лишь как добрыя дела, а не для этих двух целей, т. е. умилостивления и благодарения, — грешат и умирают грешниками, при всем том, что стали нищими, постниками, милостынедавцами и проч. Это–то и достойно наипаче слез, что они не примирились с благопременительным Богом, так как в том, что служит к сему примирению и сдружению с Богом, действовали не с разумом, не по чину, и не как следует. Ибо если кто, после примирения с Богом, станет делать те дела для того, чтоб примириться с Ним, то Бог отвращается от него и тяготится им, как отвращается и от того, кто творит их для благодарения Бога, прежде чем примирится с Ним. Человек, как разумное существо, все дела в отношении к Богу должен делать разумно, как действует он обычно в отношении к людям. Кто хочет умилостивить земнаго царя, да простит его в чем провинился пред ним, тот изъявляет прежде не действия благодарения, а то, чем достигается умилостивление и прощение; а после этого, возвратив себе царское благоволение, изъявляет и действия благодарения, т. е. наперед старается примириться с ним, и примирившись уже, благодарит. Если не станет кто действовать таким же образом и в отношении к Богу, то и Сын и Слово Бога и Отца Господь наш Иисус Христос не захочет спасти так неразумно действующаго человека, разумом одареннаго. Как праведный, Он хочет и требует праведно, чтоб тварь разумная, человек, и в отношении к Богу делал по крайней мере тоже, что делает он в отношении к людям, и боялся Бога, как боится и людей. Ибо хотя мы часто нарушаем свое разумное достоинство и действуем без разума, но Господь не терпит, чтоб оно было нарушаемо, и требует, чтоб всякая тварь