— Нет, ты не знаешь Советника. Он не потерпит конкуренции. Единственный, кого он уважает, — Канцлер. Но и то иногда я радуюсь, что мадам К(анцлер) не существует.
Разговор прекратился. По ночным улицам бродили группы нетрезвых рабочих, где-то пели хором, где-то стреляли. Город праздновал.
Журналисту быстро надоело молчать, и он заговорил, ничуть не беспокоясь о том, что его могут не услышать. Слишком часто за последнее время он говорил сам с собой, чтобы заботиться о собеседнике.
— Я просто ходил по домам тех, у кого исчезли дети, собирал истории. Конечно, больше было нищих, но попадались и очень непростые люди. И вот их истории все были «с душком». Я не успел додуматься, что тут не так, Советник нашел меня раньше. И предложил такое!!! Конечно, я отказался! Но он сказал, что раз уж я посвящен в схему, то он будет меня задействовать, хочу я того или нет. И прислал ко мне мать украденного ребенка. Как я ни доказывал несчастной женщине, что не могу ей помочь, она не отставала. И я не выдержал. Пообещал. В первый раз спускаться под землю страшно, так же, как и в следующие, но это я сейчас знаю, а тогда мне казалось, что умру непременно. Или сорвусь, или подземные съедят, или родственники придут разбираться. За тот раз я даже денег не взял! Потом мы с Советником легенду придумали, над внешностью поработали… так что я больше года тайный герой Кетополиса. Прошу любить и жаловать!
Неожиданно он остановился. Рыбацкая сеть, обшитая сотнями колокольчиков, тихонько звучала, вписывая свою тоскливую мелодию в тишину сырой подворотни.
— Здесь мы будем спускаться вниз. Ты когда-нибудь ходил под землю?
Козмо задумался.
— Может, с друзьями во время гульки забредали пару раз. Плохо помню.
Грэм истерически всхлипнул и, развернув сеть, обмотался ею как тогой. Колокольчики тихонько звякнули.
— Ну, тогда готовься.
Он присел на корточки и потянул на себя люк. Хотелось шептать молитвы, но ни одна не вспоминалась. Уже спустив ноги в открывшуюся дыру, он остановился.
— Если надо… то сделай это здесь. Там ночные горшки не в ходу.
Грэм боялся. Страх окружал его, мешал реально оценить происходящее, проникал в легкие с едва заметным гнилостным запахом и растекался по венам. Захлопывая люк и показывая Дантону, как закрепиться в петле, журналист даже пытался шутить, но стоило ему заняться своей ступенькой, как страх вернулся.
— Как устроен этот механизм? Кто нас спускает?
От неожиданности Грэм чуть не выскользнул из петли. Он почти забыл о присутствии офицера, а уж вопросов точно не ожидал.
— Не кто, а что. Подземные не считают
— Кого?
— Мехов. От слова «механизм». Когда-то давно это были люди, переделанные для определенной работы. Потом человек умирал, а тело продолжало работать. Их даже как-то кормят, но они все равно неживые.
— О чем вы говорите?! — судя по тону, господин Дантон был на редкость обескуражен.
Грэм терпеливо вздохнул и обвел рукой окружающую темноту.
— Это — другой мир. Абсолютно другой. И живут здесь по своим законам. Любой механизм может сломаться, для его обслуживания нужны знающие люди. А за человеческим организмом ухаживать проще. Тем более, когда все, что от него надо, — чтобы он ногами перебирал.
— Ногами?
— Да. Там все дело в креплении сухожилия к кости. В руке оно крепится по-другому.
Ошарашенный, Дантон замолчал. То ли представлял, как именно крепятся сухожилия, то ли, наоборот, старался не представлять. В наступившей тишине тихонько звенела сеть.
— Зачем вы взяли с собой эту… тряпку?
— Чтобы звенела. — Грэм удивился. — Как можно спускаться вниз без чего-то подобного? Вы что, хотите китов услышать?
И вдруг запел-заголосил:
Чуть отдышавшись, продолжил:
— Здесь их слышно лучше, чем наверху. Вот и приходится находить способы. Пару раз я просто колокольчик брал, но потом сеть приобрел. Она всегда звенит.
Офицер снова замолчал. Грэм даже подумал, что тот испугался и сейчас запросится наверх, но ошибся.
— Нам долго еще спускаться? Скорость у нас примерно полметра в секунду. Насколько глубоко мы окажемся?
— Уже недолго. Слышите вот этот стон?
Вдоль туннеля действительно пронесся даже не звук, а намек на него.
— Это и есть песни китов? — издевательски спросил Козмо.
— Нет, это мехи тянут. Забавно то, что внизу этот звук ничуть не громче. Впрочем, еще минут пять — и сами почувствуете.
Эти пять минут они молчали. Первым возле платформы для высадки оказался Дантон. С нарочитой морской сноровкой он еще в воздухе выпутался из петли и аккуратно спрыгнул. Журналист, закутанный в сеть, даже не пытался повторить маневр спутника. Чуть придержав петлю, он аккуратно приземлился и принялся отвязываться. Новый, такой же неясный стон заполнил пространство.
— Тихо, милый, сейчас отпущу, — пробормотал Грэм. — Вот и все, тяни дальше.
Веревка, дрогнув, провалилась еще ниже. Офицер заинтересованно следил за ее движением.
— А что там в глубине?
— Не знаю. И знать не хочу. Перестаньте задавать вопросы.
— Почему?
— Да потому, что это чревато! Понимаете вы? Или возомнили себя новым Ионой, которому никакое чрево не страшно?! — Грэм даже собрался плюнуть с досады, но предпочел говорить дальше. — Там может быть все что угодно! Выберите любую страшную басню из тех, что ходят наверху, и вы не ошибетесь! Тайный проход для китов и безопасные садки для молодняка? Конечно! Вивисектор, нашедший приют в подземелье и продолжающий здесь свои эксперименты? А почему нет? И дети пропадают именно поэтому! Огромный биомеханический монстр, созданный то ли Вивисектором, то ли для борьбы с ним? Конечно! А детали для сборки поставляются с верхних заводов, без сомнения!
Грэм закашлялся:
— Вы сюда пришли ребенка спасать?! Ну так и занимайтесь ребенком!
— Хорошо, — невозмутимо согласился Козмо, — ведите меня к ребенку.
Грэма затрясло от страха.
Они ждали его. Странно, с чего бы в этот раз? Никаких обещаний и предварительных встреч, ни задатка в виде еды, ни сигнала о спуске.
А впрочем, сеть звенела, так что и без сигнала можно. Никаких обговоренных планов у спасителей не оказалось. Грэм думал, что все пройдет как обычно, за исключением свертка с деньгами. Но тут пусть
