Дневник, 2004 год

придется прожить там дней пять, я пришел в уныние. В первую очередь потому, что понимал — всё это дорого, немыслимо для моего кармана. Но, видимо, судьба моя сложилась таким образом, что нечего даже было задумывать, так как всё не сбывается. Я, например, не могу ни на кого по-настоящему сильно злиться, потому что боюсь, что моя злоба может перерасти в какую-нибудь катастрофу для человека, и спешу скорее помириться со своими врагами.

Как-то в самолете давно я прочитал в журнале «Вояж» очерк нашей выпускницы Ксении Соколовой (была такая на переводческом отделении — крупная темноволосая девочка с начинающими пробиваться на верхней губе волосками). Тогда она мне казалась не очень способной. Но в этом журнале был ее дивный очерк о Санторине. Наверное, тогда я много пропустил, но хорошо помню, что стилистически очерк был сделан здорово — мне запомнился черный пляж, какие-то горы, а ведь любое описание, как правило, ниже и менее совершенно, чем сама действительность. На краешке сознания остались очертания острова, но мало ли экзотических мест в мире?

Паром, на котором мы уходили с Крита, был довольно типовой: машина, а в трюме толпа народу, замечательное изделие инженерии, удобно. Уходили вечером, а пришли на Санторин, находящийся между Критом и Грецией, ближе к материку, около 12 часов ночи. Паром лихо, как лодка, подошел к берегу. Большая толпа туристов выкатила на ярко освещенную набережную. Для экзотического места народу было довольно много, а вот когда машина пошла почти на отвесную гору, когда с каждой минутой мы стали подниматься все выше и выше, мне — хотя я ездил и на Кавказ, и в Афганистан, и даже на Памир, — стало страшновато. Наверху открылся город, нас высадили у какой-то балюстрады, и я ужаснулся, подумав: а где же отель? Отель оказался наподобие сакли, прилепленный прямо к крутому склону горы. До самого номера пришлось с чемоданом спускаться на сто ступеней. Там номеров пять в ярусах, половина номеров в горе, половина — в бетонной пристроечке с балконами. Вышел на балкон — внизу: как щепка, уже отходящий от острова паром.

Экскурсия в Ию. Белые дома. Много церквей. Места эти опасные, люди ищут заступничества у Бога. Сходим по огромной тяжелой лестнице вниз. Купались на камнях, я заплывал на небольшой островок с церковью, высеченной в скале. Таверна на воде, на сваях.

Вечером я снова в своем номере.

10 октября, воскресенье. Скорее даже не утренние наблюдения, а чтение, рассказы. Вроде бы Санторин — это то место, где в землю была воткнута огромная пробка над действующим вулканом. Где-то поблизости находилась Атлантида; потом пробка вылетела, Атлантида ушла под землю. В течение нескольких месяцев море вокруг было покрыто пеплом. Но нигде нет таких пляжей, такого чистого моря и такой экзотики. Сейчас на островке — три городка, цены запредельные, приблизительно пятьсот церквей. Когда у человека тяжело на душе — надо обращаться к Богу в надежде, что Бог защитит.

Потом из жерла «бутылки» вылетела магма, порода, пепел — все это осело вокруг скалы многосотметровыми ярусами. На скале с незапамятных — с доантичных — времен находился город, который, так же как и Помпеи, засыпало пеплом. Сейчас его раскопали, это была мировая сенсация. И, собственно говоря, эта огромная, вновь насыпанная площадка, и есть наш остров. Трясет его постоянно, он имеет вид полумесяца; по самой высокой части, по дороге, идти примерно, в лучшем случае, 20–30 минут. Все это вместе — Кольдера, в центре ее, из глубины, тоже возникло несколько островков, один из них условно называется Вулкан. Это — национальный заповедник, сюда организованы экскурсии. (Для меня все это не новость, потому что я помню, как в юности залезал на Авачинскую сопку в Петропавловске, там спуск практически в жерло вулкана.) Этот вулкан в последний раз работал в 56-м году, тропинка для экскурсантов, две-три скамеечки, катерок; на вулкан билет стоит пять евро, поднимешься на 10 метров — киоск, где продаются билеты уже на саму экскурсию. Все это напоминает Остапа Бендера с его торговлей билетами в «Провале».

11 октября, понедельник. Тот город, который засыпан, а потом раскопан, туристам показывают только до октября. В октябре работает еще старая Фира, это тоже раскопанный город. Я впервые увидел амфитеатр, огромный, ну, очень большой, построен таким образом, чтобы актеры виднелись на фоне моря, чтобы ветерок всегда дул с моря, так легче слова доносятся до зрителей. Совсем маленький амфитеатр я видел в Трое.

Почему так сильно всегда меня занимает чужая и навсегда улетевшая жизнь? Город построен на вершине очень высокой горы. Я видел там несколько цистерн. Как они снабжались водой, кто их построил? Сколько во всё это вложено труда под этим палящим солнцем?..

Обратно долго, по пологому берегу, спускался вниз. Взять машину не решился — машины всё импортные, и, хотя прокат не так дорог, я никогда не сидел за рулем импортной машины. Вдобавок по скаредности не отремонтировал очки.

13 октября, среда. Вчера вечером позвонил В. С. С присущей ей радостью сообщать мне плохое она сказала, что все ужасно. Накануне, т. е. в понедельник, Витя пришел пьяный в таком состоянии, что она не решилась доверить ему собаку и пошла гулять с Долли сама. Во вторник Витя тоже пришел поздно и был не совсем трезв. Она, по ее словам, «устроила перезвон», звонила Толику, Диме, но пришел С. П. и погулял с собакой. Все это меня, конечно, взвинтило до безобразия. Тут же В. С. упрекнула меня, что я не звонил уже три дня. Не звонил с субботы вечером, потому что сама мне приказала до вторника не звонить. Взвинченный, я позвонил С. П. и выговорил ему, что он не смог все организовать, высказав в том числе и свои предположения по поводу еженедельного Витиного пьянства: по инерции с субботы и до понедельника, до вторника. Надо сказать, что в прошлый вторник случилось нечто похожее. Не буду говорить, сколько всего я сделал для них, и просил лишь одного: дать мне спокойно провести две недели. Но, к счастью, именно в понедельник вечером я закончил предпоследнюю главу. Попытка написать главу самую последнюю отпала, я даже не смог ее «поставить».

Бедный С. П.! Он мне тоже ответил своеобразной колкостью. В. С. с радостью сообщила мне, что у нее снова температура и она опять начала принимать антибиотики.

Плохо спал ночь. В гостинице еще один русский. Утром слышу: «Убить тебя надо». Чего делят?

Постепенно я вдруг понял, что в Греции много наших русских соотечественников. Утром проснулся от русских голосов — девушки-уборщицы убирали, мыли отель. Отель очень элегантный, с претензией на современность, на новые материалы. Бассейн высоко над морем, стеклянный помост через бассейн, на котором за бешеные деньги вам могут сервировать столик на двоих. Парень-портье, подносящий вчера вечером чемодан, тоже оказался русским. Они из Закарпатья, с Украины, российских — меньше. В канун отъезда я опять встретился с ним, и он рассказал, что за три года заработал здесь 24 тысячи долларов. Работа, конечно, адова. Где-то в таверне встретилась мне пожилая женщина из Донецка, моющая посуду в общежитии и одновременно убирающая в отеле. Норма у нее — 19 комнат. Говорит, что в летний сезон, как правило, она не успевает даже искупаться в море — работа от зари до зари. Зарабатывает около тысячи долларов в месяц. Осенью все уезжают на родину, потом опять возвращаются. Очень гордятся, что многим из них, в конце концов, разрешили регистрацию: полиции, видимо, надоело иметь дело с людьми без вида на жительство. Любопытная особенность — все люди, с которыми я говорил там, с высшим образованием: экономисты, механики, электрики. Женщина из таверны сказала, что мужчинам здесь хуже, многие русские спиваются, так как вино дешевое.

14 октября, четверг. Утром укладывал вещи и наконец искупался в гостиничном бассейне. Может быть, впервые почувствовал себя чуть лучше. Все еще связано с тем, что все-таки основная часть романа закончена. Сразу же возникла идея по исправлению как бы двойной службы в армии, и вдруг в сознании заблестела следующая, последняя глава. Никакого университета — герой прочтет лекцию в кафе «Корона» и пригласит на нее Барбару и Леге. Это уроки, которые мне дает Сережа Шергунов. Если бы не вчерашняя история с собакой и не плохое состояние здоровья В. С., все было бы совсем хорошо.

Около двенадцати дня, когда день уже был распланирован и чемодан собран, раздался телефонный звонок: паром, который должен отплыть с Санторина в 4 часа, опаздывает. Какая-то путаная история: паром идет из Салоник и в лучшем случае будет в четыре ночи. Унывать мне нечего, я стал дочитывать изумительную статью в «Новом Мире». Что ни говори, а при всей его своеобразной ориентации этот журнал — один из лучших, в нем всегда серьезная критика, и, не читая его, я скоро как бы теряю