карманов. И воины оккупантов уже вооружены такими же. Ждут только команду главного.
Вельможи позади попытались переместиться к ступенькам, чтобы скрыться в толпе, но повелительный жест Виктора парализовал их; остались, где стояли, не шевелясь.
На том конце площади начались перемещения. Это Сергей тащил сквозь толпу на площадь юнца, судорожно прижимающего к груди небольшой арбалет. Он затащил стрелка на возвышение.
Юноша, совсем еще мальчишка, капая вокруг кровью из разбитого носа, затравленно смотрел вокруг.
— Вот он, наш Робин Гуд. — Сергей швырнул его на пол возле погибшего воина.
Тут произошло еще одно событие: старый вельможа, что был с ними на возвышении, упал на колени и пополз к ногам Сергея, что-то лопоча сквозь слезы.
— Это его сын, — угрюмо перевел Барокон. — Просит вместо него его казнить.
Старик прилип к ноге так, что никак не удавалось Сергею освободиться. Он только растерянно разводил руками, не зная на что решиться.
Но Виктор принял по-своему гуманное решение. Он решил сначала освободить старого человека от страданий. Приставил револьвер к правой части его груди и спустил курок.
Старик так и не отпустил мертвую хватку. Так и остался в ногах побледневшего Сергея.
Виктор подошел к юнцу. Поднял его на ноги за шиворот, встряхнул, чтобы тот, наконец, оторвал глаза от убитого отца и посмотрел в его глаза. Должен был прочитать в них свой окончательный приговор. И юнец прочитал. Глаза полезли из орбит, разинул рот в беззвучном крике, когда револьвер Виктора выпустил все пять пуль в его живот. Только потом Виктор отпустил ворот, чтобы труп кулем скатился с возвышения в безмолвную толпу.
Немая сцена экзекуции оборвалась хриплым голосом Виктора:
— Барокон, иди сюда и еще раз повтори: всякий, кто возмутится новыми законами, будет убит на месте, как эти двое.
Барокон деревянно передвигая ноги, опять прошел к краю и громко с фальцетом повторил прошлые слова.
Однако в ответ больше никто уже не посмел пошуметь. Выслушали молча, стали медленно расходиться.
Некоторое время спустя на площади остались только те, что были на возвышении, да два трупа на нем, и один труп юноши у подножья.
Слова Сергея: «так нельзя» послышались, словно, издалека. Виктор от этих слов очнулся. Повернулся и подошел к кучке вельмож у ступенек.
— Барокон, поди сюда. Скажи им: теперь они лично передо мной отвечают за порядок в городе. Будет подобное сборище, приеду собственноручно расстреливать их.
Барокон, немного пришедший в себя после происшедшего, перевел им пожелание Виктора. А те только согласно покивали и гуськом ушли восвояси с площади.
Воинам Сергей поручил отнести убитого товарища за ворота, чтобы вечером устроили там тризну. После, с Виктором они вернулись в харчевню. Барокон же отправился во дворец продолжать службу во славу новой Руси.
— Почему ты так жесток с людьми, Витя? — с упреком вопрошал Сергей, когда они стояли у погребального костра прямо за воротами города. — Неужели думаешь, что жестокостью можно добиться уважения жителей к новым законам?
Виктор молчал. Он смотрел на высокие языки пламени, которые, может, скоро и его охватят вот такими же огненными объятиями, превратят в прах. И понесется Виктор по полям и степям, смешиваясь с дорожной пылью…
— Теперь они долго еще с ненавистью будут шептать за нашими спинами проклятья. Тебе это надо?
Виктор косо посмотрел на друга. Покачал головой, то ли подтверждая, что не надо, то ли укоряя за эти слова.
— Мудрость управления людьми должна базироваться на терпимости и доброте. Иначе обязательно аукнется в дальнейшем бунтом, кровью. Путь к хаосу так пробивался в нашей прошлой истории. Могучие империи рассыпались. Нельзя нам забывать об этом. А твои действия похожи на действия тиранов. Старика убил ни за что…
— Он воспитал змееныша. Есть за что.
— За воспитание не убивают.
— И напрасно. Если бы убивали, не было бы преступности вообще.
Сергей укоризненно покачал головой:
— Не вздумай профессору предложить написать такой закон. А то он тоже, как ты, прибабахнутый. И вправду издаст закон судить параллельно родителей преступников.
— Уже давно предложил, — устало возразил Виктор. — Обещал обмозговать, но пока молчит. Нужно снова спросить.
— Ты серьезно? — встревожился Сергей. — Действительно такое предложил? Витя, ты сошел с ума!
— Почему? Обоснуй неверность такого закона, потом ругайся.
— Обоснование простое: родители не в состоянии так конкретно воспитывать детей. Разные личности появляются в независимости от их воспитания.
— Это не аргумент. Не умеют конкретно воспитывать, пусть не заводят детей. Сначала научатся этой науке, потом ложатся в постель с женой. Ясно?
— Нет, не ясно. Ты собираешься лезть в личную жизнь граждан страны. Это уже перебор.
— Лучше уж перебрать, чем недобрать. Такое впечатление, что ты не собираешься идеальную Русь создавать. А хочешь повторить бардак «тамошний».
Сергей уставился на Виктора, потеряв дар речи.
— Ты не забывай Сережа, из какого материала лепим идеальную страну. Чуть что не так, родится урод на нашу голову. В крайнем случае, на голову наших родных детей. Как тебе такая перспектива? Потому, давай без сентиментальностей. Родитель должен отвечать за свое творение перед обществом. Кто не желает — пусть катится к глотам, или еще куда подальше.
— Хорошо, — примирительно сказал Сергей. — Предположим, ты прав. Теперь смотри сюда: воспитали родители добропорядочного гражданина. А жизнь так развернулась, что он не по своей воле затянулся в преступление. Так ведь тоже бывает. За что же родичей его судить тогда?
— На такой случай судебный процесс существует. Будут у нас и адвокаты, и присяжные. Дай срок. Докажется, что родители непричастны, что не их воспитательная вина — оправдают их. Нет — так пусть пеняют на свою беспечность в прошлом.
Сергей только бессильно закатил глаза. Не соображал пока, как обосновать нелепость такого подхода. Но решился привести еще один аргумент в защиту своей позиции.
— Ладно. А как насчет возраста преступника? Если он совершил преступление в том возрасте, когда родители его престарелые люди, то их изгонять у тебя рука поднимется?
Виктор криво ухмыльнулся.
— Продумывали с профессором и подобный вариант. Тогда еще решили возрастной ценз вводить на такой случай. Не старайся найти изъян, Сережа. Все продуманно. Чем позже совершено преступление, начиная с конкретного возраста, тем меньше степень вины родителей. Вот и весь расклад.
Сергей рассердился:
— Так тщательно продумывали, а мне и не заикнулись. Что же это за триумвират такой?
— Не сердись, Сережа, — примирительно положил Виктор руку ему на плечо. — Профессор предложил самому сначала обмозговать, как следует, потом тебе сообщить. Знал человек твою бурную реакцию на него. А я просто не вытерпел, проговорился. Извини.
Вместе дождались, когда погребальный костер полностью погас и развеялся прах с золой по ветру.
— Пойдем в харчевню. Помянем нашего воина, — предложил Виктор. Но Сергей отказался. Он захотел
