На премьере «Севильского цирюльника», во втором акте, с
первого ряда неожиданно поднялся мужчина средних лет, в жева-
ной, довольно потертой джинсовой куртке, в сильно мятых и в ка-
ких-то странных пятнах, слегка рваных брюках и, призывая всех ко
вниманию, прервал арию Дона Базилио, показав ему руками крест.
Закругляемся, мол. Затем похлопал по плечу дирижера, который не
видел знаков мужчины и некоторое время продолжал дирижиро-
184
вать без музыки. Когда все замолкли, превратившись во внимание,
мужчина сделал сообщение голосом диктора Кириллова:
- Господа! Я прошу прощения! Я понимаю всю неуместность
моей просьбы, но обстоятельства вынуждают меня, тем не менее, обратиться к вам. Другого выхода у меня нет. Дело…
- Короче! – раздался голос с галерки.
- Дело в том, что меня сегодня с утра что-то пучит. Видимо, съел дерьмовую шаверму. В связи с этим, не позволите ли вы мне
выпустить потихоньку газы, во избежание взаимных подозрений и
недоразумений!
Воцарилось неловкое молчание. Дон Базилио нервно ходил
взад-вперед по сцене, сложив руки на груди, путаясь в рясе. Дири-
жер листал партитуру, пользуясь выдавшейся минуткой для ее изу-
чения.
- Пусть пукнет! – раздался все тот же голос с галерки.
- Ага! – возразили ему снизу. – Ты там, на галерке, а мы тут
нюхай?!
- А кто тебя просил брать такие дорогие билеты? – хохотнули
сверху.
- Ага! – поддержали его с бельэтажа. – Сидит, как барин, как
«новый русский», в партере, и еще не пукни при нем! Пукай, зем-
ляк! Не таись! Коль прижало! Пукай громче!
- Между прочим, здесь театр, а не сортир, - вдруг подал голос
Дон Базилио. – И если он пукнет, я вообще уйду!
- Подумаешь, какие мы нежные! – возмутился какой-то жен-
ский голос. – Тебя, между прочим, никто и не спрашивает! Ты за
это деньги получаешь!
- Может, он еще и какать захочет!!! А я ему тут пой! – не ус-
покаивался Дон Базилио.
- Ну, зачем вы так… – Монзиков смутился. – Что ж я, вообще,
что ли, совесть потерял. Мне бы только тихо пукнуть. Да! Запах
будет! Я знаю. Все друг на друга коситься будут. Кстати, на вас -
больше всего, - обратился он к Дону Базилио. – Потому что вы по-
ете, следовательно, напрягаетесь больше, чем кто-либо из нас! Я, может, спасаю
- А что, выйти нельзя? – поинтересовался какой-то шибздик,
видимо из ФСБ.
- Ага… Я выйду, туда-сюда, мешая всем… Да мне несколько
раз надо будет вот так выходить…
185
- Мужик! Да ты бы давно уже перданул, что ли! Дай оперу
дослушать, блин пердлявый! – возмутились в бельэтаже.
- А я уже перданул! – весело сообщил адвокат Монзиков и
сделал отмашку Дону Базилио. Мол: «Пой дальше!» Все облегчен-
но вздохнули, кроме первого ряда.
