волнения голос его осип. В зале заседания диссертационного совета
тускло светили старинные лампы, создававшие уютную, домаш-
нюю атмосферу. Но этот чёртов уют сильно мешал чтению текста.
Сильно волнуясь, Долбенко после первого листа сразу же перешел
к четвертому, а шестую страницу он зачем-то прочел дважды. Водя
пальчиком по строчкам, он часто сбивался и одну и туже строчку
читал по два-три раза. Вместо запланированных 15 минут у него на
доклад ушло 37. Профессор, пребывая в предынфарктном состоя-
нии, решил для успокоения выпить с приглашенным на защиту
Монзиковым коньяка. Они хлопнули грамм по 300 под лимончик и
шоколадные конфетки. И это помогло. Острота восприятия снизи-
лась, а полупьяные комментарии Монзикова привели профессора в
благодушное расположение духа.
После доклада Олег стал зачитывать замечания на авторефе-
рат. От волнения он перепутал страницы и по новой прочел три по-
следних страницы своего выступления. В зале стоял шум и хохот.
Члены совета пытались сдержаться от смеха, раздиравшего каждо-
го, но это было выше их сил. Все прекрасно понимали, что они
должны будут проголосовать 'за', но оснований для этого не было
никаких. Когда же началась дискуссия, то Олег просто поплыл. Де-
ло в том, что в декабре у верующих идет пост. И его организм был
истощен длительным голоданием. Для храбрости, перед самой за-
267
щитой он маханул два стакана коньяка. Закусывал он конфетами и
двумя дольками лимона. Уже к середине защиты его сильно развез-
ло. Качаясь, с заплетающимся языком, бедолага силился уловить
смысл вопросов, многие из которых ему были бы непонятны и на
трезвую голову. Это был ужас. Мыча что-то нечленораздельное, сопя и чихая, Долбенко еще стоял на ногах. Экзекуция подходила к
финишу, когда один из членов совета, вдруг, ополчился на научно-
го руководителя диссертанта. Его стали поддерживать и началась
научная перепалка. Ситуацию спас адвокат Монзиков.
- Ну, хуля, вы, бля, набросились, бля на научного руководите-
ля? – и Монзиков внимательно обвел пьяным взглядом еще трезвых
членов совета. – Сергей Петрович – молодой ученый, решивший
зафиксировать, бля, свои научные, так сказать, эти … А вы, бля, ему – это. А? – Монзиков в правой руке держал пустой фужер, из
которого он пил коньяк. – А научный руководитель его – это мой
кореш! Понимаете мою мысль, а?
- Уважаемый! Причем тут Сергей Петрович? Мы сейчас об-
суждаем Олега Пантелеевича! – первым из воинствующих членов
совета включился в дискуссию председатель. – Сергей Петрович
уже защитился, так? А сейчас защищается Долбенко.
- Тем более! – и Монзиков громко икнул. – Вот представь себя
на его этом самом… Ну?! И что, что ты тогда, а? – Монзиков был
настроен на полемику решительно и бескомпромиссно.
- Послушайте, Александр Васильевич… - но Гигантова бесце-
ремонно перебил адвокат.
- И на профессора – научного руководителя Вы зря, это самое,
значит, - Монзиков повернулся к полупьяному своему приятелю и
дружески похлопал его по плечу. – Ведь вот, это самое, значит, ко-
