легко, поскольку они практически не сопротивлялись. Санитары
бережно положили бесчувственные тела на траву, а затем на носил-
ки погрузили тёщу и отнесли ее в приемный покой. Когда старуху
помыли и стали снимать с неё установочные данные – Ф.И.О., дату
рождения, место регистрации и т.д., и т.п., то она вдруг оживилась
и стала проявлять признаки прекрасного самочувствия, для своего
возраста, разумеется. Врачи как-то сразу сникли и поняли, что гос-
питализировать ее им не удастся. Теперь их смущал лишь жалкий
вид старухи: разорванное платье, кровоточащие царапины, синяки,
307
полулысая голова, абсолютно беззубый рот, протезы были сломаны
во время потасовки со стюардессой.
*****
В 1930 дверь двухместного полулюкса главного корпуса сана-
тория Волна распахнулась. На пороге стоял полупьяный, сильно
помятый, в грязных брюках, с волосатой грудью мужчина, в руках
которого был небольшой чемодан и большая спортивная сумка на
ремне.
- Здорово, мужик! Давно здесь, это? А? – Монзиков говорил и
внимательно осматривал комнату, где была полуспартанская об-
становка ещё с советских времен. Две примитивные, скорее подро-
стковые, раздолбанные кроватки, покрытые старыми, выцветшими
и не очень чистыми покрывалами, две армейские тумбочки со сло-
манными дверцами, карликовый обеденный стол, за которым с тру-
дом могли поместиться два диетика, два старых стула и посуда –
две алюминиевые столовые ложки, две изогнутые не один раз вил-
ки с перекрученными ручками, два граненых стакана, две глубоких
тарелки с голубой каёмочкой и отбитыми краями, пустая соломка,
полуторалитровый графин с накипью на дне. На висевшей драной
занавеске кучно сидели мухи. В комнате пахло морем и борщом со
столовой, располагавшейся на первом этаже с обратной стороны
корпуса.
-
Здравствуйте, - вяло ответил худющий мужчина азиатской
наружности, которому было далеко за сорок.
-
Александр, - представился Монзиков своему соседу и протя-
нул ему свою руку.
- Садык, - ответил тощий мужчина с впалыми щеками.
- Ты, давно? – спросил Монзиков и плюхнулся на свободную
кровать.
- Что, давно? – не понял вопроса Садык.
- Ну, это… Понимаешь мою мысль, а? – Монзиков достал
пачку недорогих сигарет и закурил.
- Я, вообще-то, не курю! – бросил Монзикову Садык.
- Не волнуйся, научу! – и Монзиков сильно затянулся, после
чего выпустил на Садыка большую струю вонючего дыма. Сосед
закашлялся.
- Слушай, не дыми! Видишь, мне хреново от этого говна, - Са-
дык начал кашлять. Его надрывный, туберкулезный по всем при-
