другим, Кира была готова к третьему. Она ни о чем не думала, она
просто лежала и млела, как это обычно делают все женщины после
серии оргазмов и затяжных половых актов. Наконец Монзиков об-
легчился. Самое интересное - фазы их совпали максимально. Оба
лежали в обнимку на боку минут десять ни разу не шелохнувшись.
Им было очень здорово после такого марафона.
- Саня, ты знаешь, а ведь мне впервые в жизни так хорошо?! –
Кира старалась не смотреть Монзикову в глаза, поскольку она впер-
вые в жизни изменила своему мужу, за которого вышла замуж ещё
335
ещё на первом курсе института и ей, разумеется, было очень стыд-
но.
- Так это ж естественно, понимаешь мою мысль, а? – Монзи-
ков гладил рукой ножку и думал о том, что хорошо бы ему было бы
завтра или послезавтра переспать с Томой.
- Скажи мне, пожалуйста, а тебе со мной хорошо? – ласково
нашептывая, спросила Кира.
- Ну, а ты-то как сама думаешь, а? – Монзиков решил обнять
покрепче Киру, для чего он попытался лечь поудобнее, однако его
правая рука так затекла, что он даже не сумел приподняться, а лишь
слегка застонал.
- Я поняла, тебе тоже со мной хорошо! – Кира начала его безу-
держно и пылко целовать.
- Слушай, - Монзиков не то чтобы сопротивлялся, нет, он пы-
тался освободить свою, зажатую Кирой, правую руку, но кроме
мычания и стенания у него ничего не получалось. – Оля, ты бы
привстала, а? Догнала, а?
- Как ты меня назвал, Олей? – Кира даже подскочила от такой
неожиданности.
- Какой Олей? Лёлей! – Монзиков понял, что он сейчас нахо-
дится на грани провала. – Я всегда так свою жену называю, пони-
маешь мою мысль, а?
- А я, что – твоя жена, да? – Кира хотела, было заплакать, но
Монзиков её начал успокаивать.
- Да ты – это, ты не гундось, а то я этого не люблю! Понима-
ешь мою мысль, а? Я ведь тебя, как её, а в чем-то даже и поболее…
Ты ведь мне, как это, а, может, даже и…, - Монзиков не стал закан-
чивать свою мудреную мысль, а взял и засосал бедняжку, да так
крепко, что у него во рту появился привкус ни то шашлыка, ни то
люля-кебаб, уже изрядно приправленный желудочным соком.
Кира, которая толком не умела ни целоваться, ни заниматься
сексом, чуть не потеряла сознание. Несколько минут любовники
лежали молча, и каждый думал о своем. Мысли о Томе, Оле и Кире
в адвокатской головушке перемешались настолько, что Монзиков
закрыл глаза и напрягся, словно он справлял большую нужду после
недельного запора. Кровать сначала заскрипела, а затем начала да-
же подпрыгивать с мелкой дрожью, как трясутся полки в плацкарт-
ном купе вагона на сибирских магистралях.
- Какой же ты горячий, у-у-у! – восхищенно прошептала Кира.
336
- Слушай, я должен идти. Понимаешь мою мысль, а? Мы же
