За 2007 год была прекращена или временно приостановлена деятельность 2766 сайтов, большинство из которых являлись дискуссионными форумами.
РИА 'Новости'
(конец вводных)
--------
Георгий, решительно подходящий к крайностям и даже перешагивающий через них, часто вспоминает вечерние разговоры с Извилиной, и то как пытался раз и навсегда уяснить - почему подобное, вдруг или не вдруг, но стало возможным по России? И почему именно в России? Не могли те уроды найти себе другого государства? Как умудрились скрыть, запудрить мозги?
' - А как такое возможно сейчас? - взрывался горьким гневом Извилина. - В 1918 году мандат, то есть, разрешение на 'корреспондентскую деятельность' от новой власти, получили 40 человек. Из них 39 - евреев и только один - русский, проверенный, прикормленный к тому же находящийся за границей. Монополия на информацию - это не просто раз! Потому называть их следует, как произошло по факту, что скрывают - Первая Еврейская Национальная Революция от 1917 года, за немецкие деньги, иностранными штыками! Государственный переворот, но фактически - интервенция. И Вторая Еврейская от 1991 года. Ту и другую готовили долго и тщательно. Нет им разницы. Только деньги на этот раз американские. Фактически - опять интервенция, и опять прямыми потомками тех, кто уже проделал это с Россией. Есть две вещи, которые невозможно кому-либо перепоручить в таких делах - это дела расстрельные и дела информационные. Так в чем разница между сегодняшними и теми днями? В том, что мандаты на информацию опять разданы тем же, и что вещать определяют еврей Познер со своим американским гражданством, еврей Пархоменко со своего 'Эхо Москвы' - не просто искривленного эха, а эха исключительно еврейского, что, как сам понимаешь, рикошетит втройне, еврей Соколов, испоганивший русскую фамилию, или всякие иные Сванидзе? А расстрелами крестьян занимается ли еврей Чубайс, а до того, главный его сподвижник Гайдар-Руденберг, потом Кириенко-Израитель и главминистр всей Руси - Непотопляемый Греф, с цинизмом заявляющий, что сегодня в собственного крестьянина Россия вкладывает в сорок раз меньше, чем европейские страны, и это, как ничто лучше, доказывает его конкурентоспособность? Что это, как не расстрел крестьянства?..'
'А с 90-х 'Известия' - это Голембиовский; а 'Комсомольская правда' - Фронин; а 'Московский комсомолец' - Гусев-Драбкин; 'Аргументы и факты' - Старков; 'Труд' - Потапов; 'Московские Новости' - Карпинский; 'Коммерсант' - Яковлев-Гинзбург; 'Новый Взгляд' - Додолев; 'Независимая Газета' - Третьяков; 'Вечерняя Москва; - Лисин; 'Литературная Газета' - Удальцов; 'Гласность' - Изюмов; 'Собеседник' - Козлов; 'Сельская Жизнь' - Харламов; 'Совершенно Секретно' - Боровик... И тут я тебе только самые крупные называю - по тиражам, говорил Извилина. - Есть там русские, да хотя бы один? Пусть не смущают русские псевдонимы - ни одного этнического русского здесь нет - прием старый, здесь все проверенные, утвержденные на должность собственным кагалом, да ни встретишь ты иных во множестве сколько бы значимых издательств - сотнях других помельче. Может ли что-то твориться без их ведома? Нет! Публиковать будут только в собственной трактовке. Собственные 69. Публиковать или умалчивать... Первая монополия - это монополия на информацию...'
'Монополия на денежные средства - два! Финансы, государственная банковская система. Все! Ужравшиеся от продажи стратегического сырья России, уже не знающие куда девать деньги, но лишь бы не вкладывать их в Россию, прячущие их в США и Европе, вкладывающие их в чужую промышленность под стыдливым названием 'российский стабилизационный фонд'. Фактически - денежный залог, какой там вносят за поручительство, что подозреваемый в любой момент, по требованию, явится в суд. А не явится, поведет себя не 'так' - будет объявлен виновным и потеряет все...'
'...В Москве сегодня, но это по самым скромным подсчетам, 90 тысяч граждан Израиля, и это не жители, то есть, это не просто жители - это управленцы! С 1917 по 1937 год еврейство играло определяющую роль в России, потом просто очень большую, что они сочли своей национальной трагедией, а с 1991 снова определяющую - опять буквально на все и вся...
- Нужен новый 1937? Так? - терялся Георгий. - Или уже и этого недостаточно?
Извилина молчал, но так угрюмо, что переспрашивать не было никакого желания...'
Георгий, чуточку рассеянный, как всякий человек получивший домашнюю думу в дорогу, сидит в опрятном доме у человека, которого ему отрекомендовали, как 'председателя' - должности, по нынешним временам, не столь влиятельной. Как гостю, ему, согласно старому обычаю, заменена скатерть, и хозяйка суетится накрывает на стол. Особо внимательный к мелочам, уже отметил себе, что даже здоровкаются - здоровья здесь желают не дежурно, а душевно. Сказывается совсем другой, размеренный уклад. Неторопливость работы с утра до вечера. Слушает хозяина.
- Ну, хорошо, приедет к нам Гайдар, какой другой Греф или опять же - Чубайс... И скажи на милость, как далеко он от своего бронированного лимузина отойдет, прежде, чем навозные вилы в бок воткнутся?
- Ненавидите?
Председатель вздыхает.
- Сложно все. Ненависть - нехорошее чувство, оно кишки палит, грудину жжет. Тут больше от брезгливости. Гадину, что ребенка укусила, положено задавить, рубануть пополам лопатой и еще несколько раз на мелкое, чтобы не отросло ничего. Нельзя в этом мире нам ходить рядом. Всегда следует убить, даже если не кусила, а только примерялася, если в дом твой заползла. Хоть и говорят теперь, что полезные они, да и мне, например, убивать всякого гада очень даже брезгливо - это все равно, что жабу давить, но надо для пользы общего. Задавишь, глядишь, дождь пойдет, - высказывает он известную народную примету. - Очистит все... Ненависть? - задумчиво повторяет он. - Ненависть слишком сильное чувство. Брезгливость, презрение, отвращение к их поступкам, к их образу жизни - вот все это присутствует в полной мере. А ненависть? - покачивает головой Председатель, будто не может избавиться от этой занозливой мысли. - Когда совесть раздавали, ихние дома не ночевали - прятались кто где.
В русской глубинке чаще попадались те, кто так и не 'облучился', умудрился остаться русским - они не множились ненавистью, были сыты презрением. Отгораживались брезгливостью, ставя заборы своей жалости.
Чем больше зверь, тем больше пространство ему нужно - Георгий, когда выпадала пауза, где бы ни был, имел неистребимую привычку шататься по округе - расспрашивать про 'жисть'. И поскольку в этой 'жисти' был он свой - легко вписывался, перенимая характерные привычки, подстраиваясь в каждой местности под тот едва уловимый ритм общего понимания 'ситуевины' и индивидуальности всякого собеседника - сходиться с людьми на полном откровении ему было легко.
- Председатель - это не звание, не должность - прозвище у меня такое.
И словно на зуб пробует - покатав во рту, сплевывает с горечью:
- Председатель!
Георгий молчит - видит: человеку надо выговориться.
- Пора отстреливать, по узелкам пройтись, спрямить те посреднические линии, пока окончательно не пустили по миру! - говорит Председатель. - Общая мотивация есть. Похмелье - опять же мотивация и основательная. В жестком похмелье совершаются многие чудеса. Не дразни похмельного! Вся Россия в похмелье. Чего больше всего враг боится? - зло шутит он. - Что у нас водка кончится, что телевизоры сломаются! Что начнем смотреть во все стороны трезвыми глазами и прикидывать - как в такой яме оказались, по чьему-такому умыслу? И тут уже направлять не надо, тут кто первый пальцем ткнет...
Качественно отстреливать надо было в девяностые, а теперь едва ли не поздно, - думает Георгий. - Было время стрельб, словно российская природа специально создавало ситуации, чтобы бизнесмены среднего и низового звена не слишком уж размножались на ее теле - теле России. Сейчас же, если отстреливать тех, чья собственность вдруг в одночасье взросла всего на одном слове, которое повторяли себе другие - 'обобрали!' - мера недостаточная, чтобы... - так и недодумывает собственную мысль.
