смотрит на своего сержанта - дежурного по роте:
- Почему не развязали дежурного по полку?
- На момент задержания внешних признаков отличия не обнаружено!
Попробуй найди теперь эти признаки, если повязку сержант самолично в гальонное 'очко' бросил и лыжной палкой протолкнул.
- Спрятал что-то за пазуху и волокет! - вмешивается Петька. - Откуда я знаю, что именно, может, документы?..
...Утром Петьке перед строем объявляют благодарность 'за бдительность', проявленную в ходе плановой проверки этой самой бдительности, проведенной самолично помощником дежурного по части.
К прапорщикам нелюбовь общая. Это в кино они такие... По-жизни же... одно слово - 'прапорщик'! Должно быть, сидя на хозяйстве, нельзя не подворовывать, и армейское большинство давно уже смотрит на это сквозь пальцы, как на некое неизбежное, сопутствующее, стараясь не замечать, что у иных это превращается во вторую натуру, становится едва ли не смыслом жизни... Офицеры прапорщиков тоже недолюбливают, а тех, кто попадается, тем более. Офицеры - каста.
Петька знает - рано или поздно, будет офицером, добьется...
(Но думал ли, что спустя какую-то пару лет прямиком из младших сержантов - тоже непонятного зигзага судьбы, будучи уже в ином подразделении, вне школ подготовки, офицерских училищ, вдруг получит погоны младшего лейтенанта, как и несколько сот таких же, как он, сверхсрочников, словно настало военное время и возлагается на всех их, вчерашних мальчишек, тяжелейшая надежда государства - чему и вышел необычный приказ: 'Учитывая особенность задачи и возлагаемых на вас надежд, в виде исключения...' А причиной тому - сотня с лишним передвижных ракетных комплексов с ядерными боеголовками размещенных США в Германии, чье подлетное время до границ 8 минут, и нет пока никакого решения, кроме самоотверженности мальчишек, готовых жертвовать собой...)
...За Петькой слава ошалелого.
- Бля! - говорит Петька, вытирая кровь с виска. - Освежи-ка память - опять в голову заехали? Ну, сколько можно!..
- А ты не высовывайся. Кружки с пюркой пошли - грузят подлюги для тяжести! Тебя табуретом зацепило, по ногам целили, но у тебя голова на уровне жопы оказалась. Еще отдохнуть не хочешь?
- Послезавтра разведвыход - отдохнем на губе!
- Лычки срежут.
- Как срежут, так и прилепят. Лишь бы моя 'дивизионка' не гикнулась.
- И хорошо, что там делать? Там морят по-черному! В сравнении с ними, у нас полный курорт. Помнишь, на Беловодку прыгали? Мы оттуда купола в бортовую побросали, сами сверху уселись, а они до части бегом.
- Испугал кота селедкой! - заявляет Петька. - Я, когда бегаю - отдыхаю! Бежишь себе, ветерком обдувает, думаешь о чем хочешь, никто в уши не орет, не цепляется. Хорошо!
- Как думаешь, Кутасов до роты добежит?
- Добежит, но роты нет - механики, операторы на стрельбище уже.
- 'Оперативка' должна остаться - у них планшетные занятия. Думаешь, не хватит?
- Хватит. Мы как-то с Федей два десятка рыл построили.
- И где теперь твой Федя?
- Уже в 'дивизионке' - меня дожидается.
- Всерьез на сверхсрочную решил?
- А то ж! Смотри, как весело!
- Да уж...
- Что делают - видишь?
- Нет.
- Тогда, давай разом. Ты - справа, я слева. Ну?
Выглядывают из-за наваленных столов.
- Что видел?
- Чугунков натащили, выстраиваются, пойдут на сближение.
- Меньше стало - рыл на дюжину, - высказывает свои наблюдения Петька-Казак. - Почему?
- Баррикадируются с внешней. Кутасов прорвался. Роты боятся.
- Или караулки.
- Нет, караулка сразу не прибежит, она тоже ихняя, вмешиваться не будет до последнего.
Бачок пролетает и ударяется в стену.
- Вконец оборзели! Кружек им мало - бачками бросать затеяли!
- Не усидим. Теперь не высунешься. Встречную надо.
- Ох, и уборочки им будет!
- Отцепи-ка мне пару ложек, только не 'люминевых', а сержантских, - говорит Петька.
- Зачем?
- Сойдемся, в бока натыркаю. Штык-ножи здесь оставим. Вынимай - клади под бак!
- Почему?
- Чтоб искушения не было - ни нам, ни им. До схода со столом бежим, дальше каждый сам по себе. Ко мне не суйтесь, мне разбирать будет некогда - где свой, а где борзые с 'пятой'. Ну...
За Петькой - слава. Это на первых порах драки у него вспыхивают одновременно с пожаром на лице, потом, много позже, превращаются в холодные, расчетливые, хотя и по привычке, для общего ли веселья, играет себя прежнего. Петька-Казак частенько походит на обиженного ребенка, чьи обиды можно не воспринимать всерьез. И только иногда, вдруг, когда уверяются в этом, в глазах проскальзывает что-то холодное, как от змеи, и тут же прячется.
Всякое дурное, сомнительное, страшное лучше начинать первому. Его все равно не миновать. Еще, чтобы победить, надо быть храбрее на минуту дольше. Петька эти правила вызнал давно и вовсю им пользуется.
Защищаясь победы не дождешься, защита может быть храбра, но она не спорит с теми, кто нападает, то и другое существует как бы раздельно, само по себе. Храбрость проверяется во встречной атаке. Лобовой ли, когда два истребителя мчатся навстречу друг другу, и один не выдерживает, отворачивает, подставляя под пули свое брюхо. Конные лавины, мчащиеся навстречу друг другу, и опять одна не выдерживает заворачивает, подставляя спины под сабли. Практически не бывает самоубийственных столкновений, почти всегда находится тот, кто на минуту, полминуты, а хотя бы секунду менее храбр. Тут, в общем-то, без разницы. Да хоть бы и на всю жизнь!
Безобразная драка в столовой в/ч ХХХ завязалась из-за неписаных привилегий полковой разведки - не ходить в караульные наряды по полку, по столовой, работам ее хозяйственной части (в том числе и обслуживания техники) и другим, кроме как внутренним, в пределах своей роты и собственной матчасти. Еще привилегия идти за оркестром на еженедельных воскресных построениях или впереди оркестра, если отличались по дивизии, становились лучшими среди разведрот на очередных контрольных состязаниях. Служа законным предметом гордости - 'наши опять первые'. Еще из неписаного - никто не смеет занять четвертый и пятый ряды полкового кинотеатра до момента, пока выключат свет, и начнется показ картины - хоть бы на головах сидели, толкались у стен, жадно поглядывая на свободные места, но до этого - ни- ни.
Плюс первый этаж - хоть из окна прыгай по тревоге, одноярусные койки - никто не пыхтит над головой, не свалится на плечи, когда сиреной врежется в барабанки подымет звонок и подхлеснет истошный, раздирающий уют сна, громогласный голос дежурного: 'Рота! Подъем! Тревога!'
Маленький спортзальчик прямо в казарме, 'ленинка' (впрочем, это у всех - это обязательность), фотолаборатория. Тумбочка на двоих, а не четверых, и кучи приятных мелочей, которые замечаешь только когда теряешь.
Смешные мелкие солдатские привилегии. Смешные для всех, кроме самих солдат. Не убирать за собой посуду в столовой, не протирать столов, хотя собственный наряд - три человека, остаются подле них
