помощи. Плюс раз в два года должен отправлять документы на подтверждение твоей лицензии. Если ты не успеваешь все это сделать в рабочее время, то приходи в госпиталь в свое личное. Единственное, что хорошо — тебе за все платят. Но иногда ничего не хочется. И денег в том числе. А должен… В колледже тоже не далеко упали. Раз в семестр с сотрудниками также проводят эвальюэйшен. Для этого даже опрашивают студентов: довольны ли они своим тютором? Каждый вторник — собрания или психологический тренинг. Постоянно заполняешь какие-то анкеты, опросы и т. д. Но что тоже хорошо — все это оплачивают. Но так иногда не охота тащиться во вторник в колледж. Сидишь там на собрании всего час, а день испорчен. И никакой тебе в жизни расслабухи, постоянно чувствуешь какое-то давление… Как вы знаете, я два года здесь была без работы и ужасно страдала. Теперь приходится чуть ли не палками от нее отбиваться. Кстати, с лета я еще начну работать в двух интересных местах. Но об этом напишу позже, не хочется предварять события.
«Ломки» не только у наркоманов
Я не завидую своему мужу. Несчастный он человек. Во-первых, потому что я не подарок, а во- вторых, ему со мной пришлось пройти все фазы моих иммигрантских ломок. А это, я вам скажу, — сущий кошмар! Сейчас, когда в моей жизни, говоря по-русски, все «устаканилось», я могу почти беспристрастно говорить обо всем. Итак, по моим наблюдениям иммигрант проходит в новой стране через три фазы адаптация.
1. Тяжелая стадия. Неприятие Америки, крушение надежд и иллюзий (деревьев, на которых растут доллары, в округе не наблюдается. Надо пахать).
2. Очень тяжелая стадия. Отторжение Родины и соотечественников (все завистливые, грубые, бестолковые и от них нужно держаться подальше).
3. Стадия, когда попускает (начинаешь принимать Америку, скучаешь по Родине, приходя к выводу, что ее все-таки лучше любить на расстоянии и жить врозь, как со взрослыми детьми).
Минута мира и слез
Мы не очень часто ходим в церковь. И это плохо. Но это из-за того, что у нас с Джеком редко выпадают выходные вместе. Но как только такое случается, мы стараемся пойти на утреннюю мессу. Я люблю нашу церковь. Проводишь там всего какой-то час, а получаешь заряд добра и света на целую неделю. Особенно мне нравится минута мира в конце каждого служения. Это когда все встают, обнимаются и жмут друг другу руки.
Нашего священника зовут Джонатан. Он еще совсем молодой человек, нет еще и 30-ти. Но у него уже трое детей — двое родных и один приемыш. Девочку он привез из Грузии, когда ей было 8 месяцев. Легкая была, как перышко. Сейчас Тамаре — Хлое уже 2 года. На последней мессе она всех умилила, а меня так и вовсе до слез. Кто-то из прихожан держал ее в зале на руках, а Джонатан в красивой сутане вел службу у алтаря. В церкви зависла на какое-то мгновение тишина и девочка в это время закричала: «Посмотрите, это мой папа!» Люди засмеялись, зааплодировали. А у меня такой комок стоял в горле, что я боялась произнести хоть какой-то звук. Потом отдышалась и украдкой вытерла глаза. Как хорошо, что у ребенка есть папа, мама, братья, эта церковь и эти люди. И что он может вот так запросто закричать посреди мессы и никто на него не зашикает и не станет одергивать.
Кого боятся русские в Америке?
Вообще-то, русские не боятся никого и ничего. За исключением маленького безобидного зверька по имени… телефон. На Родине, конечно, этот зверек был ручным и милым, но на чужбине неожиданно показал свои острые зубы. И это не только мое мнение. И здесь нужно, как правило, потратить несколько лет, чтобы его снова приручить.
Дома я страшно любила телефон. Он у меня трещал на работе и в квартире безостановочно. А приехала в Америку и у меня возникло чувство, что меня ограбили, то есть отобрали это важнейшее средство коммуникации. Нет, телефон у нас был. Даже три. И подключены они были к двум телефонным линиям. И звонили исправно. Но почти все звонки на первых порах были не ко мне. Это меня огорчало. К тому же, как только аппарат оживал и начинал издавать трели, меня мгновенно обуревало чувство тревоги, страха и даже ненависти. Я не хотела поднимать трубку, мне хотелось выдернуть шнур из розетки. И все потому, что телефон говорил на чужом языке и мне казалось, что мое мычание по-английски выглядит глупо, чтобы не сказать по-идиотски. Впрочем, это понятно, ведь разговаривать с невидимым собеседником намного трудней, чем при прямом контакте. На этой почве у меня даже развилась «телефонофобия» и я всячески избегала это чудесное изобретение человечества долгих два года.
Слава Богу, это трудное время осталось в прошлом. Сейчас меня порой от телефона не оторвешь, особенно если собеседник приятный. Хотя чувство выдернуть шнур иногда посещает. Это когда звонят рекламные агенты. Недавно один тип попался, что просто «караул». Украл у меня полчаса. Не могла бросить трубку, потому что он сразу сказал, что это его первая работа и его трудовая биография зависит от меня, подлец. Таким образом была вынуждена с ним разговаривать — не ломать же человеку жизнь. Но на кредитную карточку, которую он предлагал, все равно не подписалась. В конце беседы поблагодарила его за бесплатный урок по английскому. Голос учителя звучал разочарованно. Его уловка так и не сработала.
Страусу даже справка не помогла
Я начала работать в интернате для трудновоспитуемых подростков. Это учреждение называется нон-профит организация Devereux. Попала я туда случайно. Бродила у нас колледже по ярмарке вакансий и зацепилась с какими-то ребятами. Слово за слово, вот уже и анкета откуда-то всплыла, которую я, не задумываясь, заполнила, а через несколько дней, бац, меня приглашают на собеседование. Словом, через какое-то время я уже там работала. Пока они нас учили, тренировали — мне все нравилось, а как дело дошло до практики, я чуть не сошла с ума. Никогда даже не предполагала, что в Америке встречу таких детей. Но подробнее об этом я напишу позже, а сейчас о смешном случае, который произошел во время моего тренинга.
Интернат расположен в чистом поле, то есть в лесу. Это небольшой городок со школой, спальными корпусами, кафе, парком, оранжереей, бассейном, спортзалом и зоопарком. Зоопарк — законная гордость учреждения. Здесь живут козы, овцы, ламы и вьетнамские свиньи. Все животные очень ухоженные и абсолютно не боятся людей. Особенно умиляют свиньи. Низенькие, толстые, мохнатые, черные и очень умные. Видела как-то передачу по телевизору, как во Вьетнаме их разводят не только на мясо, но и на утеху людям. Они прекрасно поддаются дрессировке и заменяют порой во дворе собак. Но речь не о них, а о страусе, который до недавнего времени тоже проживал в зоопарке и я его даже видела. Когда нас, новых сотрудников, повели показать хозяйство, страус мне сразу приглянулся. Высокий и стройный, он гордо вышагивал по траве и что-то гортанно кричал. Но, видимо, именно этот звук чем-то не понравился смотрителю и он вызвал ветеринара. Доктор Айболит прибыл оперативно, мы еще были в окрестностях. Он осмотрел птицу со всех сторон, прослушал ее стетоскопом, заглянул в глаза, для чего двум мужикам пришлось нагибать ей голову, и сделал заключение, что животное абсолютно здорово. Более того, он даже выдал страусу справку и все на этом успокоились.
Каково же было мое удивление, когда на следующий день я не увидела страуса в вольере? Что