согласно кивали, — похоже, нам следует отправиться к конунгу Хрольфу и поступить к нему на службу.

— Что ж, вам самим решать, — отвечал старый хуторянин, не скрывая своей печали, — хотя я бы предпочел, чтобы вы остались с нами дома.

Однако братья не прислушались к словам отца, как он надеялся, и вскоре попрощались с ним.

После отъезда сыновей старый хуторянин взял руки своей жены в свои и сказал задумчиво:

— Похоже, мы выкормили молодых орлов, вот только сами не в силах лететь за ними… Но ничего, у нас есть еще дочери и внуки.

О походе этих молодых воинов особенно нечего рассказать. Добравшись до Зунда, братья за небольшую плату переправились на корабле вместе со своими конями и высадились в Чепинг-Хавен, а затем верхом пересекли Зеландию и оказались в Лейдре.

Берега Роскильде-фьорда притягивали множество поселенцев. Хрольф — как, впрочем, и Хельги до него — считал за благо, чтобы его дружинники, которые слыли отчаянными драчунами и задирами, подольше находились в викингских походах вдали от Лейдры. Этот город, основанный самим Даном, издавна являлся столицей датских конунгов, хранящей память о Скъёлде, пришедшем из-за моря. К тому же Лейдра была превращена в неприступную крепость. Частокол окружал не только королевские палаты и большие дома знатных горожан, но и все лачуги, службы, бани, амбары, конюшни и кузни, день напролет оглашавшие окрестности звоном металла. Многие, кому приходилось работать в палатах конунга, предпочитали жить на хуторах, разбросанных по зеленым полям и лесам, что, казалось, простирались от Лейдры до края света.

От ворот города брали свое начало четыре прекрасные дороги, уходившие на север, юг, запад и восток. Множество повозок, всадников, пешеходов сновало туда-сюда через городские ворота. У стен Лейдры бродячие торговцы разбивали свои шатры и палатки, предлагая прохожим различные товары. Повсюду пестрела круговерть богатых нарядов, слышался шум болтовни и взрывы смеха, даже крики — если случалась потасовка между двумя парнями, прискакавшими на своих жеребцах с дальних хуторов. Всевозможные запахи смешивались в воздухе, наполняя его то ароматом жаркого, то пряным благоуханием сена, то сладковатым запахом сосновых досок, сушащихся на летнем солнцепеке. Там быки тащили повозку хуторянина, следом за которой скакал конный воин в полном вооружении, здесь могучий кузнец обрушивал свой молот на раскаленный кусок железа, где-то визгливо пела пила плотника, голые детишки играли с мохнатыми псами в проулках между строениями, женщина несла кувшин с водой из колодца, питавшегося подземными ключами, молодая девка строила глазки трем незнакомцам, наблюдавшим за этой картиной.

— Сдается мне, этот город немногим меньше Упсалы, — заметил Хвитсерк.

— Да, а судя по тому, как много здесь торговцев с товаром, — отозвался Бейгад, — он много богаче.

— Вот-вот, я и хотел сказать, что по величию и богатству он превосходит все, что я видел.

— И в особенности удивительны палаты конунга, — вмешался Свипдаг, указывая вперед.

В прошлом году, ставшем седьмым годом правления конунга Хрольфа, он отстроил заново свою усадьбу, сделав ее столь же огромной и величественной, сколь велики были палаты его дяди. Хрольф, правда, не стал заново золотить оленьи рога, памятуя о том, что это принесло несчастье его родичу, однако не пожалел великолепной деревянной резьбы, чтобы украсить каждую панель, балку и колонну своих палат.

— После мрачной пещеры, где обитает конунг Адильс, здесь все кажется особенно красивым, — сказал Свипдаг, когда они вошли в залу.

Конунг находился там, играя в кости с одним из своих людей. Когда братья приветствовали его, он откинулся на скамье, улыбнулся и спросил, как их зовут. Они назвали себя, добавив, что Свипдаг некоторое время состоял на службе конунга Адильса.

Хрольф нахмурился, хотя продолжал говорить достаточно ровным голосом:

— Тогда для чего вы прибыли ко мне? Ведь я не друг Адильсу.

— Мне это известно, — ответствовал Свипдаг. — Однако я желаю стать твоим воином, да и мои братья тоже. Надеюсь, мы тебе пригодимся.

— Погоди, — остановил его Хрольф. — Свипдаг?.. Да, мне доводилось слышать о вас, ведь это вы убили берсерков Адильса и совершили много других подвигов.

— Да, это наших рук дело, господин, — подтвердил Свипдаг, а затем добавил менее уверенно:

— Твоя мать королева Ирса была мне другом.

Лицо Хрольфа просветлело. Он усадил их на скамью и потребовал принести им пива. Их беседе не было конца. Вечером, когда дружинники вернулись в палаты из города, сам конунг представил им братьев из Свитьод, стоявших около его трона.

— Никогда не думал, что кто-нибудь из воинов Адильса сможет стать моим другом, — сказал Хрольф, — но, поскольку они поклялись мне в верности, я с радостью принимаю их в свою дружину и надеюсь, что они отплатят добром за мое доверие.

— Где нам занять места на скамье, господин? — спросил Свипдаг слегка принужденно.

Хрольф указал справа от себя. Там тянулась пустующая скамья перед первым в ряду дружинником.

— Сядьте рядом с тем богатырем, имя которому Старульф, и оставьте место еще для двенадцати воинов.

Это были воистину почетные места. После такой чести братья должны были доказать свою доблесть в битвах. Когда все расселись, Свипдаг спросив своего соседа, почему не заняты эти двенадцать мест. Старульф ответил, что они принадлежат двенадцати берсеркам конунга, которые сейчас пребывают в дальнем походе. Свипдаг неодобрительно сдвинул брови.

Хрольф не был женат, поскольку не нашлось ни одного королевского дома, с которым бы он хотел породниться. Однако у него было две дочери — Дрифа и Скур, которых ему родили его возлюбленные, простые хуторянки. Обе девочки были миловидны. Их возраст уже позволял прислуживать в зале во время пира. Им сразу полюбились братья из Свитьод.

Так же отнеслись к братьям и все дружинники Хрольфа, и с годами их дружба только крепла. На следующий год, говорили воины, сам конунг возглавит новый поход, ибо настала пора вернуть себе остров Фюн, второй из датских островов. Многое меняется в жизни воина, когда он прославит себя в битвах. Ведь не женитьбой же, поездками по местным тингам, охотами и всяческими состязаниями ограничивается жизнь дружинника, даже если его господин — самый великий и щедрый из всех правителей. Свипдаг, Хвитсерк и Бейгард заявили, что с радостью отправились бы в поход хоть сейчас.

Однако время шло. Минуло лето. Уже осень подходила к концу, когда из похода домой вернулись двенадцать берсерков.

Когда Свипдаг увидел вошедших в зал неповоротливых грубиянов, вооруженных до зубов, словно для битвы, он подумал, что они очень напоминают тех, кто причинил столько бед Ирсе. Его уже успели предупредить о том, как ведут себя эти берсерки. Действительно, они начали обходить всех воинов в зале, и вождь берсерков стал требовать от каждого, чтобы тот признал себя менее отважным, чем он сам. Даже конунг не избежал этого. Чтобы сохранить мир с этими звероподобными воинами, которые были очень полезны на поле боя, Хрольф вынужден был отвечать так:

— Трудно сказать наверное, ибо ты великий бесстрашный воин, завоевавший высокую честь в битвах и известный своими подвигами среди многих народов севера и юга.

Остальные дружинники поступали так же, стараясь подобрать такие слова, чтобы как можно меньше задеть свою честь. Однако в их голосах было легко расслышать и страх, и стыд.

Бородатый гигант подошел к одноглазому шведу и обратился к нему с тем же вопросом. Свипдаг вспыхнул и выхватил свой меч из ножен. (Хрольф позволял своим людям иметь оружие в зале, говоря, что не хочет оскорблять их своим недоверием.)

— Ни в чем я не уступлю тебе! — крикнул он.

Зловещая тишина повисла в зале, изредка прерываемая треском поленьев в кострах. Берсерки замерли в изумлении. Их вождь опомнился первым и воскликнул:

— Ну, ударь меня по шлему!

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату