Лада сразу убежала, и хорошо, потому что она не видела, как ее мать сползла на пол кабинки и сидела там, не замечая, как вода струится по волосам, которые она сегодня мыть не собиралась.

— Даша, ты меня слышишь?! Даша! Мы отвезли его в больницу. Во вторую городскую. А дальше уже ты сама. Я не знаю, что теперь делать! Получается, из-за твоего дурака Виталику под суд идти?!

Из-за чьего дурака? Разве не за Виктора эта самая Света собиралась выйти замуж, и, судя по гаданию Олеси, приворожила его? И потом, что значит — зарезали? Если его отвезли в больницу, значит, нанесли травму? Ударили ножом? Даша совершенно бессознательно дробила информацию на такие вот небольшие куски — так она легче воспринималась.

Как-то отстраненно, как будто за нее это делал кто-то другой, Даша набрала телефон родителей.

— Папа, — сказала она, — ты не мог бы сейчас приехать?

— Доченька, половина двенадцатого, — осторожно заметил он. — У тебя что-то случилось?

— Случилось. Виктор в больнице, и я точно не знаю, что с ним. Мне только что позвонили.

Наверное, оттого, что ее голос был неестественно ровным и слова Даша выговаривала отчетливо, отец больше не стал ничего уточнять, а сказал только:

— Я еду.

Она услышала, как вдалеке ахнула мама, но ее аханье оборвалось, потому что отец положил трубку.

Даша беспомощно оглянулась — Лада по-прежнему сидела перед телевизором. Как же так, девочка до сих пор не спит? Надо было сначала уложить ее спать...

Конечно, теперь Лада не успеет заснуть и придется брать ее с собой. Пусть спит в машине. Ах, почему она не догадалась сказать, чтобы и мама приехала?

Оказалось, что мама сама об этом догадалась. Родители приехали вдвоем, и Даша попросила ее остаться, хотя матери не терпелось поехать вместе с ними.

— Мы тебе будем звонить, — сказала Даша.

— Каждые пять минут, — добавил отец.

— Но каждые пять — вовсе не обязательно, — слегка обиделась мама.

И Даша поехала с отцом в больницу. Он усадил ее на диванчике в приемном покое, а сам пошел узнавать, поступил ли в больницу такой-то больной? Отчего-то Уваров не был до конца уверен в серьезности Дашиного сообщения. Ему казалось, что позвонили бы из больницы, а не какая-то посторонняя женщина.

Даша, конечно, не стала сообщать отцу подробности. Например, о том, что для Виктора эта женщина вовсе не посторонняя и почему его зять оказался где-то в другой части города в такое позднее время вместо того, чтобы быть дома.

Вернулся отец растерянный, на Дашу посмотрел с жалостью и сказал, будто оправдываясь:

— Его оперируют.

Она, привставшая было, без сил опустилась на диван. Да что с ней творится, мозг будто в пелену завернут. Она так туго соображает, успевая удивляться своей реакции: не плачет, даже не волнуется, а просто пытается понять, как же это все случилось?!

— Еще ничего не известно, — продолжал говорить отец, и Даше делалось легче от его голоса. Как будто тугая пелена на момент рассеивалась. — Вот хирург выйдет, тогда и узнаем.

Отец откуда-то принес ей пластиковый стаканчик с кофе, и она машинально выпила. Кофе был крепкий и, как ни странно, неплохой. По крайней мере помог ей прийти в себя, но при этом ее восприятие обострилось. Только что она почти ничего не соображала, и вот уже от этого обострения старалась дышать осторожнее, потому что воздух с каждым ее вздохом продирался в легкие как нечто материальное, способное причинить боль.

Даша не знала, сколько прошло времени. Ей не хотелось смотреть на часы, потому что они — часть механического равнодушного мира, а сейчас она вся была точно обнаженный нерв. К тому же врач все равно еще не вышел из операционной.

Потом, когда все закончилось, она тоже почувствовала это прежде, чем отец стал подниматься навстречу хирургу.

Тот сам подошел к ним и первым заговорил, не дожидаясь, пока они скажут: «Доктор, ну что?» Он уже привык к таким вопросам и хотел, видимо, отделаться от них побыстрее.

— Ему повезло. То ли джинсы слишком плотные, то ли...

— Пояс, — подсказала Даша. — У него был широкий кожаный пояс.

— Нож соскользнул и пропахал живот по касательной. Рана получилась довольно длинной, но, к счастью, неглубокой... Вам сидеть здесь нет необходимости. Приходите завтра утром...

Отец взял хирурга под руку и что-то стал говорить ему, очевидно, предлагая деньги, к чему врач отнесся вполне спокойно.

Даша услышала только:

— Хорошо, я пришлю сиделку, хотя и медсестры наши достаточно квалифицированны. Все равно несколько часов он будет спать.

— Дочка, поедем? — спросил отец.

— Поедем, — кивнула она.

Наверное, отец предполагал, что она станет рыдать, захочет непременно провести здесь всю ночь, но ничего такого не происходило.

— Может, надо было заплатить сиделке, чтобы на всякий случай посидела возле него?

— Уж об этом я смог догадаться, — буркнул отец.

Лада, конечно, давно уже спала, а мама, приглушив телевизор, хотя за дверью детской, отстоящей от гостиной дальше всего, ничего не было слышно, смотрела какой-то сериал. Услышав, как они вошли, тотчас выбежала к мужу и дочери все с тем же вопросом:

— Ну, что?

— Хирург сказал, что ничего серьезного, — пояснила Даша.

Отец посмотрел на нее с удивлением.

— Он сказал, что рана неглубокая, но длинная. И зашивали ее под общим наркозом, насколько я понял. А когда «ничего серьезного», делают под местным. Да что с тобой, Даша?!

— Я тебе потом объясню, Юра. — Мама положила руку на его локоть.

— Так. Опять я все узнаю последним? — сразу догадался отец. — А я еще подумал, что так часто у нас стали внучку оставлять? Нет, я ничего против не имею, но причина-то должна быть.

— А ты сам не догадываешься?

— Боюсь догадываться, — признался отец. — И ты тоже, Александра, совсем распустилась! От кого скрываешь? Я что, пойду кому-нибудь рассказывать? Или поведу себя как-нибудь не так? Вы, значит, обе мне в здравом смысле отказываете?!

— Да нет, папа, ты не так нас понял, — заторопилась Даша. — Это я попросила маму тебе ничего не говорить. Знала, что расстроишься. Да и стыдно-то как. Мужа ударил ножом любовник его любовницы! И она теперь смертельно боится, что ее Виталика упекут в тюрьму.

— А ты что же, решила оставить такое без последствий?

— Пусть Виктор сам решает... Может, вы у меня ночевать останетесь?

— Нет, доченька, — торопливо сказала мама, — мы домой поедем. Ты как тут, справишься одна?

— Куда же я денусь? — усмехнулась Даша, чувствуя прямо-таки смертельную усталость.

Все эти дни она тем и занималась, что пыталась держать себя в руках. Когда ей хотелось рыдать, да что там, выть, ломать руки, рвать на себе волосы, она заставляла себя через силу улыбаться. Это уже вошло у нее в привычку, вот только усилия эти отнимали слишком много жизненной энергии.

Сон, по крайней мере тот, что она запомнила, Даша увидела перед пробуждением. Шла она по цветущему саду. Вроде сон должен был быть хорошим. Светила луна. Такая вот романтика: цветущие ветки черешни в лунном свете. Сначала, кроме нее, в этом саду никого не было, а потом в проходе между деревьями кто-то появился. Какая-то черная мужская фигура — луна светила ей в спину, и потому некоторое время лица было не разобрать.

Потом оказалось, что это Виктор, который шел, небрежно положив руку на нож, торчащий у него из живота. От такой картины можно и во сне умереть!

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×