свободы — тоже условие прогресса. А присутствие даже минимально допустимой энтропии с одной стороны показывает невозможность возвращения системы к первоначальному состоянию. А с другой?
С другой стороны идет весьма сложный и часто непредсказуемый процесс имеющий своей причиной различную степень приспосабливаемости звеньев системы. А разная скорость приспосабливания как раз и вносит дополнительный элемент хаоса, т. е. работает на рост энтропии. Формируются новые и новые элементы системы ведущие себя совершенно несогласованно и слабо зависимо друг от друга. Пригожин называл из «сомнабулами», имея в виду, что они как бы не замечают взаимного присутствия. Более того, как мы уже говорили, он показал, что их активность всегда обращена внутрь системы и каждая из них может стать аттрактором, т. е. элементом будущего порядка. Вот вам и феномен арийского «культурного героизма» выданный чисто на физическом и системологическом уровне. Вот вам и Прометей, и ницшеанский Заратустра. С этими выкладками пересекается такое понятие как «пассионарность», а оно тоже носит статистический характер. По Гумилеву в определенный (но так и не обозначенный) момент времени возникает критическая масса пассионариев дающих т. н. «пассионарный толчок», в результате которого государство или народ переходит к некоему новому состоянию. Но всё-таки «сомнамбулы» и «пассионарии» — не одно и то же. Пассионарию, по-большому счету, без разницы, где и в чем реализоваться, «сомнамбула» обязана стать элементом вокруг которой будет формироваться порядок, в противном случае она просто исчезнет. Да, герои (мессии, вожди, фюреры) приходят в кризисные моменты и первоначально всегда вносят в систему постоянно стремящуюся к максимальной стабильности, элементы хаоса. Первоначально. Но позже, став аттракторами, они переупорядочивают систему под себя. Возьмите любую революцию, хотя бы октябрьскую 1917 года. Помните как Ленин обозначил признаки революционной ситуации — «верхи не могут, низы не хотят». В переводе на «наш язык» это значит, что верхи не могут управлять, а усложнение структуры низов не позволяет этим низам подчиняться верхам. Это тоже следствие RVL. Сначала царь, а затем и временное правительство, оказались неспособными управлять Россией именно вследствие того, что их управляющие системы никак не могли реагировать на разнообразные возмущающие воздействия низов. Потом пришли большевики. Они знали страну и психологию её основных народов гораздо лучше, я бы даже сказал, качественно лучше чем царствующие обрусевшие кланы немецких дегенератов и их погрязшие в роскоши и коррупции вельможи. Но знаний психологии здесь явно недостаточно. Как этим странным людям, десятилетиями гнившим по тюрьмам и жившим в эмиграции удалось взять под контроль столь огромное и сложное государство? Нет, они безусловно не были знакомы с кибернетическими законами и теоремами, но действовали по-своему правильно, во всяком случае за рамки фундаментальных законов не выходили и не пытались выйти. Фундаментальность как раз и есть невозможность нарушить что-либо. Говорят что, мол, большевики сделали ставку на террор и тоталитарные методы контроля. Это так. Но это — всего лишь следствие закона необходимого разнообразия: если вы хотите добиться восстановления устойчивости управления, то вы можете действовать только двумя способами: либо повышать степень разнообразия субъекта управления, либо—снижать степень разнообразия управляемого объекта. Никаких альтернативных путей нет. Разумеется, второй способ при нестабильной ситуации представляется более энергетически выгодным, именно поэтому революционеры и вообще любые захватчики власти начинали именно с него. Кого первого убирали? Тех кто управляет и тех кто контролирует: полицейских, военных, госслужащих, культовых служителей и т. п., т. е. тех, кто был «более сложнее», а следовательно мог стать источником повышения внутренней энтропии для нового режима. А то, что управлять хаосом труднее, нежели управлять порядком — очевидно. Закончился коммунистический эксперимент тоже соответственно: верхушка оказалась проще, чем нужно было для контроля над страной. О ее высочайшем интеллектуальном уровне можно судить только по тому факту, что самым умным человеком в Политбюро был, по общему мнению «членов», Михаил Горбачев. Ушлые аборигены заправляющие союзными республиками и инородцы действующие в самой Москве, выглядели куда более динамичными и практически мгновенно реагировали на любой «выбрык» союзного центра, причем реагировали так, что центр даже не знал что отвечать. Это — верная гарантия поражения. А финалом «совка» стал тот самый «паралич власти», когда власть уже ничего не могла, когда ей уже просто демонстративно не подчинялись и когда ей перестала руководить патологическая жажда власти, что есть верный признак конца системы.
Итак, система гибнет, но только для того, чтоб через хаос перейти к новой степени упорядоченности и к новому витку эволюционного развития. Здесь же и объяснение причин «вечного возврата». Понятно, что если мы научимся управлять своей внутренней энтропией, то никаких «возвратов» не будет, линия эволюции графически превратится из спирали в прямую, а ее темп мы будем регулировать по своему усмотрению.
Через призму закона Росса Эшби можно рассматривать практически любое противостояние систем, причем как простых, так и сложных. Почему Германия проиграла обе Мировые Войны? Да потому что у союзников в конечном счете оказалось гораздо больше вариантов действия. Почему СССР проиграл холодную войну? Потому что был проще Соединенных Штатов и на каждый советский «выпад» американцы могли противопоставить множество контрвыпадов. Америка могла влиять на СССР и экономически, и политически, и идеологически, и технологически. СССР не мог влиять на Штаты никак, все разговоры о «сломанном мече империи» — всего лишь разговоры для тех, кто ничего не знает. И так далее. Каждый может сам отыскать множество подобных противостояний и убедиться в закономерности победы одной из сторон. После чего станет понятно, что победа — это финал процесса подчиняющегося вполне изученным законам.
Этот же закон объясняет, например, почему в такой ожесточенной войне как Вторая Мировая, ни немцы, ни союзники ни разу не применили химическое оружие, а его были накоплены весьма значительные запасы. И тех и других сдерживал страх, что ответ противника может быть как минимум адекватный, а последствия применения химического оружия — непредсказуемыми. По этой же причине холодная война не переросла в открытое ядерное противостояние, ибо победить в нём было невозможно.
Впрочем, кто-то, оценив нынешний статус арийцев, может и возразить, задав на первый взгляд вполне логичный вопрос: «неужели арийцы проще цветных или межвидовых гибридов? Неужели человек проще недочеловека?» Ведь всё чем располагают в своем сознательном или бессознательном арсенале цветные народы, мы имели еще на заре своего существования, а девальвация некоторых полезных качеств если и шла, то только вследствие бешеного темпа развития нашей расы. Но несмотря на всё ариец по- прежнему остается качественно выше. Более того, ариец всегда и во всем был первый. Всё что есть у любой расы, у нас уже было и всё что они умеют мы уже умели. Пусть ариец сто раз несовершенен, он олицетворяет всё лучшее что есть в мироздании на сегодняшний день. Вас может раздражать его средний уровень, но выше уровня — нет. И никогда не будет. Всё неарийское должно изучаться только в контексте принципа «врага нужно знать», а все попытки перенести неарийские наработки на арийский социум неизбежно будут подрывать его статус, хотя в краткосрочной перспективе могут создать иллюзию эффективности. Интеллектом и его материальным воплощением — техникой, мы брали всё, что другие могли взять только коллективными силовыми усилиями, а то что именно мы в свое время захватили весь мир, показывает приоритет интеллектуальной стороны над любой другой. Высокий темп развития требовал низкой степени обратных связей, требовал приоритета личного интереса и сокращения степени вмешательства государства в жизнь отдельного индивида до минимума, притом, что государство было орудием арийца в его мировой экспансии и эксплуатации неарийцев. Из теории управления известно, что чем слабее обратная связь, тем ниже устойчивость системы. Стоит ли удивляться, что сейчас арийцы — это просто толпа, степень связей между звеньями которой понижена даже на самом элементарном уровне — уровне семьи, когда количество браков примерно равно количеству разводов. Стоит ли удивляться чему-то большему? Или вы думаете, что мужья будут менять жен, а жены мужей и при этом раса будет являть собой мощную коллективную спайку? Только тот, кто вообще ни с чем не знаком, может такое допустить. Вот почему у арийцев слабый коллективный иммунитет.
Для тех кто знает историю, не является секретом, что массовое проникновение чуждых арийскому мировоззрению концепций шло одновременно с качественным ухудшением расовых параметров и полной деградацией интеллектуалов. Эти исторические моменты как раз и совпадали с ослаблением обратных связей. Достоевский в XIX веке совершенно правильно предположил, что если бы Христос появился в его время, его бы тут же распяли. Думается, что если бы он появился в IX веке или даже в VI–VII — ом с ним сделали бы то же самое. А вообразите себе появление Маркса во времена Сталина или Брежнева! Расстрел, концлагерь или сумасшедший дом — вот что ожидало бы воскресшего экономического апостола. При
