Великие войны между Афинами и Спартой
(ок. 466–404 гг.)
Глава 1
Война Афин с Персией и Спартой
1. Демократическая реформа и разрыв со Спартой
Опасность персидского вторжения исчезла в результате победы при Эвримедоне и смуты, последовавшей за убийством Ксеркса в 465 г.; занявший престол Артаксеркс, убив своего брата, столкнулся с восстаниями по всей империи, особенно в Бактрии, а позже в Египте. В прошлом эта опасность объединяла разнородные элементы греческого мира: в Афинах – Ареопаг и Экклесию, в Эгейском бассейне – Афины и их союзников, а на материке двух столпов Общегреческого союза – Афины и Спарту. Теперь возникла новая ситуация. В Афинах инициативу захватили демократические вожди. В течение нескольких лет они низвергли Ареопаг, подчинили союзников воле Афин и окончательно порвали со Спартой. Эта политика определяла историю греческих государств в течение следующих шестидесяти лет.
Возвышение Ареопага после Саламинской битвы основывалось больше на старинном престиже и недавних услугах государству, чем на законных прерогативах. С течением времени влияние Ареопага стало ослабевать. Память о его услугах потускнела, личное влияние его членов снизилось. С 487 г. архонты назначались не прямыми выборами, а посредством жребия; двадцать лет спустя большинство экс-архонтов в Ареопаге попали туда именно благодаря этой процедуре, и, соответственно, они имели меньше влияния, чем их предшественники. Из-за широчайших полномочиий их подозревали в коррупции – обычное обвинение в греческой политике, зачастую вполне обоснованное, а их возвышение рассматривалось как угроза личной свободе граждан. Оппозиция, которую ранее возглавляли Фемистокл и Аристид, к 466 г. находилась в руках Эфиальта и Перикла, имевших безупречную репутацию неподкупных людей, благодаря чему они неизменно пользовались доверием народа. Эфиальт был способным законодателем и блестящим оратором; Перикл, сын Ксантиппа, – юным и чрезвычайно многообещающим аристократом. Сперва они стали критиковать отдельных ареопагитов, обвиняя их перед Гелиеей в коррупции и злоупотреблении властью, и во многих случаях им удавалось доказать свои обвинения. Эфиальт и Перикл в 465–463 гг. по крайней мере один раз назначались главнокомандующими, что свидетельствует о силе их сторонников. Летом 462 г. они обвинили в коррупции самого влиятельного политика в государстве – Кимона. Но он также имел репутацию неподкупного человека и был оправдан. Вскоре после этого в отсутствие Кимона Эфиальт и Перикл решили, что позиции Ареопага уже достаточно подорваны, и провели через народное собрание демократическую реформу.
Подробности этой реформы нам неизвестны, но ее цель очевидна. Ареопаг был лишен всех политических прав – они называются «традиционными» или «благоприобретенными» в зависимости от воззрений источника. Его судебные полномочия также были урезаны и теперь, и еще раз позже; в итоге Перикл оставил ему лишь дела, связанные с религией, такие, как убийства или вырубка священных оливковых деревьев. Тем самым Экклесия и Гелиея избавились от надзора, который обеспечивал равновесие при клисфеновском равноправии (isonomia), и это расчистило путь для установления полной демократии, то есть перехода власти в руки большинства граждан, народа (demos). Полномочия Ареопага были поделены между Советом пятисот, с одной стороны, и народным собранием, или Гелиеей, – с другой. Надзор над высшими должностными лицами, рассмотрение обвинений в измене (eisangelia) и полномочия назначать административный арест, штраф, а при определенных обстоятельствах выносить смертный приговор получил совет, который стал главным исполнительным органом народа. Отныне все государственные указы выносились по решению «совета и народа». Такие судебные функции Ареопага, как рассмотрение определенных обвинений, скажем в «неблагочестии», и выслушивание апелляций, перешли к Гелиее. Юристы поздних времен, например Аристотель, усматривали в Гелиее тайну народной власти и краеугольный камень народного суверенитета. Надзорные и дискреционные полномочия Ареопага были аннулированы, и народное собрание отныне подчинялось только добровольно возложенным на себя ограничениям; среди них существенным был принцип уважения к установленным законам, гарантом которых доселе выступал Ареопаг. Вероятно, начиная с 462 г., если кто-либо ставил под сомнение законность предложения или декрета, народное собание приостанавливало их действие, а автор предложения представал перед судом Гелиеи по обвинению в беззаконии (graphe paronomon). Таким образом, по словам комического поэта Платона, Эфиальт «в полной мере дал гражданам испить незамутненной свободы».
Реформам Эфиальта и Перикла навешивались различные ярлыки. Некоторые утверждали, что реформы освободили народ от власти «деспотического и олигархического» совета, а другие (в том числе и Аристотель) – что они вскружили народу голову, льстя ему «как тирану». Когда Кимон вернулся в Аттику, он тщетно пытался отменить реформу и восстановить, выражаясь словами Плутарха, «организованное и аристократическое государство» Клисфена. Вскоре Эфиальт был убит беотийцем из Танагры, но кто стоял за спиной убийцы, так и осталось неизвестно. В «Орестее», поставленной в 458 г., Эсхил подчеркивает незапятнанность и престиж Ареопага и предупреждает афинян об опасности анархии и гражданских войн. Но как показал ход истории, народ крепко взял власть в свои руки и обратился к внешнеполитическим проблемам храбро, энергично и с полной уверенностью в своих силах.
Как лидер Афинского союза Афины после 477 г. чрезвычайно усилились. По совету Фемистокла и Кимона ежегодно закладывалось по 20 трирем, что позволяло постоянно содержать боевой флот в 200 кораблей. Огромная добыча, захваченная союзом, беспрецедентно обогатила Афины как гегемона, и чем больше союзников вместо кораблей давали деньги, тем дешевле обходилось содержание флота афинскому казначейству. После того как угроза персидского нападения уменьшилась, интересы Афин и их союзников разошлись. Афинскому государству и самим афинянам, особенно фетам, союз приносил силу и богатство. Союзники же со своей стороны обеспечили независимость от Персии, ради которой они вступили в союз, и для них цена членства в союзе – предоставление кораблей или выплата дани, обязательство нести службу и затраты на содержание армии – становилась все более обременительной. Афинам предстояло сделать выбор: либо согласовать интересы союзников с собственными, пересмотрев цену членства в союзе и принципы раздела добычи, либо увеличить разрыв между собой и союзниками, не меняя размера взносов, несмотря на то что условия изменились. Момент истины наступил в 465 г., когда Тасос, богатейший остров в северной части Эгейского моря, обладающий сильным флотом, вышел из Афинского союза, не согласившись с требованием Афин предоставить им долю в торговых и горно-рудных предприятиях Тасоса на фракийском побережье. На повестке дня стояли два вопроса: позволят ли Афины покинуть союз одному из его членов и призовут ли Афины других членов союза на свою сторону в частном конфликте с Тасосом.
Афинский флот под командованием Кимона напал на флот Тасоса и разгромил его, захватив 33 корабля, а затем высадил на острове десант. Приблизительно в то же самое время – в конце 465 г. – 10 тысяч поселенцев, набранных из Афин и из союзных государств, были привезены в долину Стримона во Фракии. Их задачей было закрепить обладание стратегически важной позицией, известной как «Девять путей», Эннеа- Годой, на месте которой позже вырос Амфиполь; она контролировала путь с востока на запад через Стримон, а также проход внутрь страны вверх по реке. Всем было ясно, что Афины намереваются взять под контроль фракийское побережье, богатое полезными ископаемыми, лесом и продовольствием. Однако встревоженные фракийцы объединились и в начале 464 г. уничтожили в Драбеске афинскую армию, которая наступала, чтобы охранять строительство поселения в ЭннеаГодой. Предприятие закончилось катастрофой. Фракийцы напали и на Херсонес, где Афины и их союзники понесли большие потери. Тем временем на Тасосе афинские войска одержали победу и ранним летом 464 г. осадили город, тасосцы же втайне обратились к Спарте за помощью, призвав ее напасть на Аттику.
Спарта не была связана с Тасосом никакими договорами. Но как вождь Спартанского союза она имела все причины опасаться, что сильные и амбициозные Афины рано или поздно начнут угрожать тем союзным государствам, которые имеют выход к морю. Объявив себя во время Персидской войны защитником греческой свободы и получив в этом качестве всеобщее признание, она могла обвинить Афины в имперской политике и силой защитить свободу Тасоса. Однако в Мессении никак не утихало восстание. Возможно, именно поэтому призыв Тасоса не обсуждался в спартанском народном собрании, однако высшие должностные лица государства втайне дали Тасосу обязательство вторгнуться в Аттику. Соглашение хранилось в секрете несколько лет, но летом 464 г. вторжению помешала природная катастрофа: страшное землетрясение разрушило город Спарту, погубив более 20 тысяч человек. Особенно большими были потери среди спартиатов, которые обычно жили в городе; много юношей, тренировавшихся в помещении, погибли, когда рухнула крыша. Илоты собрались на равнине Эврота, чтобы напасть на своих хозяев. Царь Архидам
